vilasatu: (Default)



Пандит-татвавади проф. д-р Б. Н. К. Шарма в своих книгах упоминает и цитирует С. Радхакришнана, иногда обращая внимание на ошибки в его понимании учения Мадхвы, а иногда подчеркивая меткость и глубину его мысли.


Philosophy of Śrī Madhvācārya (2002)

С. 80
Не верно понимать «вишеши» как новые или дополнительные качества объектов, играющие роль посредника или связующего звена в соотношениях и взаимосвязях, позволяющие различать объекты при необходимости. Такой взгляд не только противоположен самой сути «вишеш» согласно Мадхве, но и лишает этот термин всякого смысла. Именно такое ошибочное понимание природы «вишеш» ведет к критике в духе С. Радхакришнана, «Indian Philosophy», Vol. 2, p. 746: «Если „вишеша“ отлична от своего носителя, то это нарушает целостность носителя. Если „вишеша“ неотлична от носителя, то мы не можем называть ее „вишешей“».

С. 254-255
С. Радхакришнан: «Если каждый индивидуум обладает совершенным сознанием в призме конечности и материальности мира, то, оставив физическое тело и обретя освобождение, он превращается лишь в безликую единицу бытия. Не лишаются ли тогда души как индивидуумы всяких отличий друг от друга? Если не лишаются, то что же тогда отличает одну сознательную единицу от другой?» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 2, p. 719). Иными словами, что же составляет сущность самости, если мы отделим от нее всё внешнее и наносное, те „одежды“, которые отсутствуют в освобожденном состоянии, но одевают самость в самсаре, и которые по всей видимости не относятся к исконной природе самости, а являются для нее чем-то наподобие макияжа? «Похоже, что мы как индивидуумы сводимся лишь к абстрактному понятию чистого бытия и сознания – монадизм. При таком раскладе вряд ли стоит утверждать, что отдельная взятая бесцветная единица под названием „самость“ уникальна и чем-то отличается от других».


Легко задавать такие вопросы, равно как и выдавать приправленные авторитетом и положением постулаты. Куда труднее сию минуту дать исчерпывающий, убедительный ответ на эти вопросы да еще и с претензией на вечную истинность. Действительно, если бы мы могли сию минуту сказать, что такое суть индивидуальности, дать четкое и ясное определение самости, то в наших руках оказалась бы действенная методика достижения самореализации – цели религии и философии. Мы разгадали бы величайшую тайну всех времен и народов. Но чтобы познать истинную природу нашей самости, не подверженную преходящим ощущениям жары и холода, света и тьмы, удовольствий и боли, необходимо оставить плоть. Адвайтин может отделаться пространным заявлением «если бы мы понимали связь между атманом и авидьей, то мы поднялись бы над обоими» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 2, p. 577). С таким же успехом и двайтин может заявить, что доктрину о градации душ и их фундаментальных различиях нельзя отрицать, пока у нас нет надежных инструментов познания природы самости и доказательств того, что в свободном состоянии дживы лишаются всяких отличий друг от друга. Мадхва не опирается на эмоции, ощущения и чувство зависимости души, как на единственные мерила реальности. Самоочевидно, что истинная природа душ и самая сущность индивидуальности скрыты от нас таинственной вуалью неведения – авидьей.

С. 292-293
С. Радхакришнан: «Нам нужно жесткое безжалостное прямолинейное мышление, а не мягкое эмоциональное милосердное. Философия должна выявлять и провозглашать истину. И не важно, ублажает эта истина или раздражает. Философия должна находить доказательства умозаключениям, выведенным логическим путем, а не защищать любой ценой благие чаяния и льстящие человеческой натуре образы. Совершенно не по-философски будет отвергать какую-нибудь стоящую гипотезу под предлогом того, что она представляет опасность для религии или моральных устоев» («Reign of Religion in Contemporary Philosophy», 1920, p. 13-14).

C. 298-299
Не логично отвергать «сварупабхеду» и «таратамью» джив по эмоциональным, внефилософским причинам. С. Радхакришнан критикует предопределенность природы душ – «моральный облик Бога скомпрометирован, а такие качества Бога как справедливость и любовь теряют всякое значение и ценность» и «пока мы не поверим в возможность духовного восхождения для каждого индивидуума, мы не выстроим хоть какой-либо приемлемой этической системы». Такие заявления говорят о тяге С. Радхакришнана к «мягкому эмоциональному мышлению» и попытках отринуть теорию «под предлогом ее опасности для религии и моральных устоев» – вопреки словам из своей же собственной книги. Но еще хуже то, что утверждения С. Радхакришнана обнажают его неверное понимание самой сути тройственной природы джив (джива-трайвидхья — КфБ), предложенной Мадхвой, равно как и положений, лежащих в ее основе. Несомненно, доктрина «джива-трайвидхья» это трудно перевариваемая и неудобная для некоторых истина. С этим ничего не поделаешь. Философия должна выявлять истину, будь эта истина приятной или неприятной... Неприятная истина все же лучший спутник жизни, чем приятное заблуждение (например, такое как сарвамукти).

C. 367-368
С. Радхакришнан критикует у Мадхвы концепцию «анади-сварупа-йогьяты» – «усилия каждого лишаются всякого смысла; если человек знает, что он либо избранный, либо неизбранный, то ему ничего не остается, как впасть в безразличие и апатию» («Indian Philosophy», p. 751). Несмотря на то, что для обретения апарокша-знания требуется соответствующая предиспозиция сварупы, тем не менее апарокши не достичь без должного усердия и усилий в этом направлении.

Зло играет свою особую роль в моральном балансе этого мира. Во всем есть телеологический смысл. Благие души, поднимаясь на борьбу со злом, получают возможность познать свою благость. Они аккумулируют добро и исторгают из себя то незначительное зло, которое в них имеется. Злонравные же души наоборот сопротивляются добру и пытаются воцарить зло в мире. Они втягивают в себя еще больше зла в унисон своей самости и исторгают то незначительное добро, которое в них пребывает. В конечном итоге злонравные души опускаются вниз под грузом абсорбированного ими зла и погружаются в тамас, а благие души, освободившиеся от зла в себе, поднимаются на высшие уровни духовного развития и устремляются все дальше вверх.


History of the Dvaita School of Vedānta, 2008

С. 14
Как говорит выдающийся историк индийской философии, «в гимнах „Ригведы“ не прослеживается никакой основы для концепции иллюзорности мира» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 103).

С. 15
Некоторые полагают, что в «Насадия-сукте» «дуалистичная метафизика преодолевается высшим монизмом» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 103). Этот гимн – редкий пример стойкости мысли. Даже если Макдонелл полагает, что «он содержит в себе все недостатки индийского мышления, такие как неопределенность и склонность к полемизированию» («History of Sanskrit Literature», p. 137). Согласно другой оценке, этот гимн «обнажает недостатки тех категорий, которыми мы мыслим, и недостатки нашего мышления, которое не в состоянии раскрыть тайну вселенной и осознать Абсолют как причину возникновения и поддержания вселенной» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 101). Саяна толкует «Насадия-сукту» как монист, ставя знак равенства между упомянутым там «тамасом» и «майей» адвайты. В «Таттводдьоте» Мадхва опровергает монистскую интерпретацию и объясняет сукту как теист. Не задерживаясь на точном толковании идущих в начале понятий «сат» и «асат», сразу заметим, что НС выдержана скорее в теистическом духе, чем строго в духе адвайты. Тамасу приписывается существование (तम आसीत्) бок о бок с Единственным, который вдыхает жизнь в недвижимое. Невозможно обмануться в ощущении, что этот «тамас» и есть прототип пракрити в поздней санкхье. Тут нет места ни иллюзионизму, ни бесцветному монизму.

С. 26
С. Радхакришнан отвергает «популярное мнение об упанишадах как о доктринах абстрактного монизма, сводящих яркую богатую жизнь в этом мире к пустой иллюзии» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 186). Полагается, что монистическая цель упанишад состоит в том, чтобы представить Абсолют «едино-тождественным, но и отличающимся, или же как определенного деятельного духа. Таким образом мы добрались до самости и несамости, которые интерагируют друг с другом и влияют на все творение. Следовательно, самовыражение становится сутью Абсолюта» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 186). При таком раскладе Брахман невозможно считать абсолютным нирвишешей, то есть лишенным всяких качеств, как полагает Шанкара. Идею об одновременном, реально существующем тождестве и различии Шанкара категорически отвергает (см. «Брахма-сутру» 2.1.14).

С. 46-47
С. Радхакришнан: «„Гита“ – это продукт, берущий свое начало в школе Бхагавата, учение „Гиты“ идентично доктринам Бхагаваты» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 526). Опираясь на «Брахмаваиварта-пурану», Мадхва говорит, что «Гита» – это учение панчаратры в сжатом виде («Анувьякхьяна» 2.2). С. Радхакришнан соглашается с тем, что взгляд «Гиты» на происхождение материи и жизни созвучен с теорией эволюции школы санкхья. Бог вкладывает свое семя в пракрити (14.3) и начинается творение.

С. Радхакришнан: «Мы не можем утверждать, что „Гита“ провозглашает мир реальным только на время нашего жития в нем. „Гита“ говорит о вечности и многообразии пуруш (2.12, 14.2)». Здесь С. Радхакришнан выступает против иллюзорности мира, что соответствует взглядам Мадхвы.

С. 68
В те времена волна глубокой преданности в религии и теистской философии захлестывала страну. Среднестатистическому мужу мирянину казалось, что адвайтины извратили стремление к единению, описанному в упанишадах, и предложили вместо него нечто недостижимое. Монистский Брахман был объявлен непознаваемым через опыт, аведьятвам свапракашатвам. Если это так, то не может быть и речи о самопознаваемой природе Брахмана, а это значит, что Он ограничен и иллюзорен, как и всё в этом мире. Расчленение реальности на вьявахарику и парамартхику бросило вызов религии и охмурило доверчивую совесть человечества. «Теория о майе была просто ширмой, прикрывающей подводные камни всей системы» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 2, p. 472). Отрицание воли и знания у Бога проглотить было трудно. Конечно, никто не обязан удовлетворяться антропоморфизмом, но и полету мысли есть границы. Такой поворот в идеях майявады остудил даже самых неэмоциональных преданных – заявлять, что их Бог „все-таки“ нереален и „даже Пурушоттама всего лишь плод воображения!» (Radhakrishnan, «Indian Philosophy», Vol. 1, p. 549).

C. 559
Многие сожалеют о том, что двайта-веданта столь малоизвестна за пределами Южной Индии. Для западного мира это чуть ли не книга за семью печатями. И многие даже не догадываются почему. Организованная работа таких деятелей как Вивекананда, Ramakrishna Mission и др. сделала Шанкару и его философию известной и популярной не только в Индии, но и за ее пределами. Маловероятно, что в двайте найдутся личности, способные столь же организованно распространять свои идеи. Тем не менее неудовлетворение бескомпромиссным монизмом Шанкары растет. Его нирвишешадвайта, похоже, теряет свое влияние даже среди выдающихся умов, представляющих школу Шанкары. В своей последней работе, посвященной «Брахма-сутрам», сам же д-р Радхакришнан, по ранним трудам известный своей идейной симпатией к адвайте Шанкары, принимает позицию, резко отличающуюся от экантавады Шанкары. В этой работе С. Радхакришнан признает как ниргуна-, так и сагуна-аспекты Брахмана, как нирвишеша-Брахмана, так и савишеша-Брахмана, называя их легитимными формами одного и того же принципа.


My further 10 research papers, 2002, Mumbai

Предисловие

Даже д-р Радхакришнан был несправедлив к Мадхве, чью философию он представил в своей книге «Indian Philosophy» всего на тринадцати страницах. Более того, он категоризировал учение Мадхвы как «второстепенную религиозную систему, играющую роль больше в истории религии, чем в развитии философской мысли».

С. 3
Шанкара принял тождество атмана и Брахмана как само собой разумеющееся и выстроил свои доктрины на нем, хотя оно [тождество] всего лишь недоказанное предположение. И такое же легкомысленное предположение высказывает д-р Радхакришнан: «В ранних упанишадах атман – это принцип индивидуального сознания, а Брахман — безличная основа космического сознания. Со временем различие между ними стирается и оба становятся тождественными» (Principal Upaniṣads, p. 77).



vilasatu: (Default)


Также заслуживает комментария критика С. Радхакришнана, приведенная в других местах его эссе.

Он утверждает, что Мадхва «искуссно пользуется» теориями школ санкхьи и ньяя-вайшешики. То же самое говорят и некоторые другие авторы. Но двайта фундаментально отличается от ньяя-вайшешики своей теорией ошибки, концепцией природы душ и Бога, природы освобождения, ведапаурушеятвой. Эти две школы также отличаются друг от друга по различным элементам вьяпти, хетвабхасы и во многом другом. Двайта не принимает джати. Понятие «вишеши» в двайте существенно отличается от концепции внешней валидизации знания в ньяе. В двайте признается внутренняя валидность знания. Ньяя придерживается асаткарьявады, а двайта – садасаткарьявады. Объясняя теорию ошибки, в известном примере о серебре ньяя признает реальное присутствие серебра, двайта же полагает, что серебра там нет и у человека возникает лишь ментальная репрезентация серебра. Согласно двайте, пракрити – это исходная материального мира, в то время как ньяя считает атомы (параману) основой материального мира. Различия в ви́дении природы душ, Бога, освобождения и т.д. уже давно известны. Учитывая немалое количество таких разногласий, говорить о сходстве теорий Мадхвы и ньяи не пристало, и уж тем более об «искуссном использовании» Мадхвой теорий ньяи.

Так же обстоит дело и с санкхьей. Концепция пуруши и дживы в санкхье фундаментально отличается от концепций двайты. В санкхье отсутствует понятие Бога как сватантры, в то время как в двайте сватантра Бог является центральным положением. Двайта и санкхья отличаются своим пониманием теории причинности и теории знания. Все школы веданты в той или иной степени принимают происхождение материи от пракрити. Двайта отличается от них тем, что считает пракрити, материальную причину мира, управляемой Богом. В двайте также найдены решения некоторым проблемам, нерешенным в санкхье, например, в теории причинности, функции пуруши и концепции освобождения.

Следующая важная тема, поднятая С. Радхакришнаном, это концепция «вишеши». Чтобы понять ее суть в двайте, нужно уяснить разницу между понятием «вишеши» в ньяе и в двайте. В ньяе вишешей объясняется различие между двумя субстанциями, в двайте «вишеша» обозначает различие там, где оно отсутствует. Например, согласно двайте между гуной и гунином нет различия, тем не менее между ними проводится различие в лингвистике (гуна – гуни). Такое различие и объясняется с помощью понятия «вишеша». В двайте связь между гуной и гунином называется «савишешабхеда». Таким образом понятие «вишеша» используется там, где нужно обозначить различие, выраженное лишь лингвистически, но отсутствующее как таковое. Вишеша – это особенность, характеризующая объект. В то время как вишеша нужна, чтобы отличить гуну и гунина, которые неотличны друг от друга, в вишеше нет нужды, чтобы отличить саму вишешу от гунина, так как вишеша и есть специфический характерный признак гунина. Разобравшись в термине «вишеша», можно увидеть и несостоятельность критики С. Радхакришнана: «Если вишеша отлична от Всевышнего, то это нарушает целостность Всевышнего; если же вишеша не отлична от Него, то вишешу уже не назовешь вишешей».

Функция вишеши – отличать неотличное в языковом употреблении. Вопрос, отлична вишеша от Всевышнего или нет, в свете данного объяснения отпадает сам собой. Аргумент С. Радхакришнана можно в некоторой степени переправить ньяя-вайшешике, но и там было найдено решение этой проблемы.

В общем и целом С. Радхакришнану удалось сделать хороший обзор основных доктрин двайта-веданты. Наш труд написан для того, чтобы дать ответы на его критические замечания и прояснить некоторые моменты, упущенные в его эссе. Этот труд служит лишь скромным дополнением к его великому вкладу в индийскую философию.



vilasatu: (Default)


С. Радхакришнан — общественный и государственный деятель, автор работ, посвященных индийской философии. Его книги повлияли на умы многих поколений, как индийцев, так и жителей других стран. Не могу сказать, что индологи часто цитируют Радхакришнана в своих работах, но ссылки на его книги, т.е. на его понимание тех или иных индийских религиозно-философских традиций, я наблюдал неоднократно в среде людей, не очень серьезно и глубоко увлекающихся Индией.

В 2012 г. вышел в свет сборник критических эссе, посвященных ведāнте и Веде («Critical Essays on Vedānta and Veda»), изд-ва Dvaita Vedanta Studies and Research Foundation, Bangalore. Автором эссе является пан̣д̣ит проф. К. Т. Пандуранги, руководитель вышеназванного издательства и исследовательского центра.





В первом эссе сборника проф. Пандуранги знакомит читателя с тем, как С. Радхакришнан понимает некоторые фундаментальные положения татвавāда (дваиты). Работа будет интересна в первую очередь тем, для кого С. Радхакришнан является непогрешимым авторитетом индийской философской мысли.


Дваита-веда̄нта: критический обзор С. Радхакришнана


Говоря о теории знания в дваита-веда̄нте, Радхакришнан упоминает три источника знания — восприятие, умозаключение и свидетельство священного слова («scriptural testimony», Radhakrishnan, Indian Philosophy, Vol. 2, p. 739, или āгама — прим. пер.). Третьим источником духовного знания является Веда в целом, т.е. в составе сам̇хит, бра̄хман̣ и упаниш̣ад, а не только упаниш̣ады.

Радхакришнан подчеркивает, что дваита отличается от других школ своим отношением к тем частям Вед, которые принято называть кармакāн̣д̣ой. В дваите кармакāн̣д̣а принимается не только как источник знания об обрядах, но и как источник духовного знания.

Можно добавить, что и сами упаниш̣ады дваита не разделяет на таттва̄ведака и ататтва̄ведака, то есть на речения, содержащие истинно верное знание, и речения, содержащие некое относительное знание, которое в последствии можно отвергнуть. Такое разграничение проводится в адваите, дабы разрешить конфликт между абхеда- и бхеда-ш́рутьями (абхеда-ш́рути говорят о единстве сущего и Парабрахмана, а бхеда-ш́рути — о различии сущего и Парабрахмана — прим. пер.).

В дваите же абхеда-ш́рути истолковываются должным образом и их конфликт c бхеда-ш́рутьями разрешается путем принятия бхеды как истинного содержания в том числе и абхеда-ш́рутьев. Далее Радхакришнан упоминает шесть основных принципов интерпретации абхеда-ш́рути.

В работе упоминается принятие Мадхвой внутренне ощущаемой достоверности знания, в противоположность всем другим теориям, рассматривающим знание лишь как внешнюю сторону понимания вещей.


Примечание переводчика. По мнению С. Радхакришнана (см. Indian Philosophy, Vol. 2, p. 740), понимание сути вещей с помощью каких бы то ни было средств является прямым свидетельством существования понимаемой вещи. Средства, с помощью которых достигается понимание вещей, находятся за пределами этого понимания. Имеется ввиду, что понимание достигается внешними инструментами, не имеющими никакого отношения к пониманию или не содержащиеся в самом понимании как процессе. Под пониманием, по всей видимости, подразумевается улавливание сути какой-то вещи или явления. Связь между познающим и познаваемым прямая, непосредственная. Восприятие, умозаключение и ш́āстры называются прамāн̣ами просто потому, что они исполняют функцию инструментов, поставляющих знание или генерирующих знание. Иначе говоря, мы узнаем о чем-то, когда приобретаем знание об этом с помощью внешних инструментов. Само понимание какого-то факта, который мы установили, является достоверным и подразумевает существование этого факта, даже если он существует лишь на момент его понимания. Если мы отвергаем какой-то факт как недостоверный, то это происходит потому, что мы признали какой-то другой факт достоверным. Восход и заход солнца очевидные явления до тех пор, пока мы не узнаем, что солнце в принципе не садится и не восходит.


Мадхва настаивает на том, что «каждый случай иллюзии подразумевает две сущности, истинный реальный объект и то, как этот объект видим мы. Заявление о нереальности мира означает, что существует и нечто реальное, что мы ошибочно принимаем за нечто иное. Но это не значит, что ничего реального вообще не существует». Радхакришнан добавляет, что Мадхва не признает иллюзорности мира.


Далее освещается положение дваиты о том, что знания не может быть без познающего и объекта познания. Различия между объектами реальны. Радхакришнан комментирует эту мысль – если бы мы не признавали различий между объектами, мы не могли бы провозглашать и различия между идеями.


Радхакришнан кратко излагает классификацию всего сущего в дваите, т.е. деление на независимое и зависимое (сватантра/самозависимое и паратантра/зависимое, прим. пер.), позитивное и негативное (бхāва и абхāва — прим. пер.), четана и ачетана и т.д.


Описывая представление о Боге в дваите, Радхакришнан отмечает: «Независимая реальность — это Брахман, абсолютный Творец вселенной. Мы можем познать Его природу, изучая Веды. Таким образом, Его природу нельзя назвать неопределяемой. Когда о всевышнем говорят как о Том, чью природу невозможно определить или охватить разумом, то это лишь означает, что обрести полное знание о Нем очень трудно или невозможно. Бог находится за пределами нашего восприятия. Его Образ, который созерцают силой воображения в медитации, не есть Брахман.

Мадхва не симпатизирует взглядам о том, что разные части писаний затрагивают разные формы Брахмана. Несмотря на то, что Брахман и его качества неотличны друг от друга, о них можно говорить, используя разные термины. Знаменитое высказывание „Брахман один и нет второго“ (एकमेवाद्वितीयं ब्रह्म/экам эва̄двитӣйам̇ брахма) означает, что Брахмана никто не может превзойти в Его достоинствах, Ему нет равных. Качества Бога полны по своей природе и Его не ограничивают. Брахман обладает всеми видами совершенства. Он отождествляется с Виш̣н̣у. Говорится, что Он — абсолютный Властитель и Управитель мира. Он трансцендентен к миру и имманентен, поскольку является внутренним управителем всех душ. Бог правит душами и материей, хотя и не создает их из ничего и не низводит их в ничто. Он – действенная, но не материальная причина вселенной. Деятельность Бога – результат Его изливающегося совершенства. Только потому, что Бог учитывает карму живых существ, нельзя сказать, что Бог зависит от кармы, ибо как говорит Мадхва, само существование кармы и всего остального зависит от Бога».


Приведенные Радхакришнаном положения дваиты относительно концепции Бога дают нам достаточно материала, чтобы уловить разницу между концепцией Брахмана в адваите и Бога в других системах мысли.


Говоря о природе индивидуальных душ с точки зрения дваиты, Радхакришнан отмечает: «Отличие Брахмана и джӣв реально. Будучи полностью зависимыми от Брахмана, джӣвы являются активными деятелями и несут ответственность за свои действия. Считается, что джӣва размером с атом. Он пронизывает тело благодаря своему качеству разума. Душа по своей природе блаженна, хотя и подвержена страданию в силу своего соприкосновения с материальным телом из-за предыдущих карм. Такие качества как блаженство проявляются в момент освобождения. Двух одинаковых джӣв не существует. Каждый джӣва имеет свое достоинство и свое место на шкале существования.

Души делятся на три класса:
1) вечно свободная (нитйа-мукта, это Лакш̣мӣ)
2) те, кто высвободились из сам̇са̄ры (мукты, девы, р̣ш̣и, питр̣и и др.)
3) находящиеся в путах сам̇са̄ры (баддха).

В последнюю категорию входят и те, кто пригоден к освобождению (мукти-йогйа), и те, кто не пригоден. Непригодные для освобождения либо уходят в ад, либо вынуждены вращаться в сам̇са̄ре вечно. Деление на три класса основано на трех гун̣ах. Са̄ттвика-души уходят на небеса, ра̄джаса-души вечно вращаются в сам̇са̄ре, та̄маса-души падают в ад. В основе такой классификации лежат различия душ. В небесной иерархии Брахмā и Ва̄йу занимают главенствующее положение. Ва̄йу является посредником между Богом и душами. Он помогает душам обрести спасительное знание и достичь освобождения». Так Радхакришнан подводит итог основным аспектам концепции джӣвы в дваите.


«Материальные объекты происходят от первичной материи, пракр̣ти, и со временем в нее же возвращаются. Бог ваяет формы из пракр̣ти, материальной причины мира, в которой сам существует в различных формах. Между непроявленной пракр̣ти и хорошо развитыми формами существует двадцать четыре промежуточных производных творения (махат, ахам̇ка̄ра и т.д.)».


«Авидйа̄ – это форма пракр̣ти. Она может быть двух видов: джӣва̄ччха̄дика̄, затмевающая духовные силы джӣвы, и парама̄ччха̄дика̄, скрывающая образ Всевышнего перед внутренним оком джӣвы. Джӣва̄ччха̄дика̄ и парама̄ччха̄дика̄ – две позитивные формы авидйи (бхāва-рӯпа — прим. пер.), сотворенные из пракр̣ти».


«Мадхва отвергает любые попытки свести мир джӣв и природы к чистой иллюзии или эманации Бога. Душа зависит от Бога. Даже Лакш̣мӣ, супруга Виш̣н̣у, зависит от него. Она господствует над пракр̣ти, материальной причиной мира».


«Мадхва говорит, слова «тат твам аси» (то есть ты) не провозглашают тождества Бога и души. Они лишь говорят о подобии качеств души и Бога. Иногда Мадхва читает эти слова иначе: са̄тма̄таттвамаси (स आत्मा अतत्त्वं असि – тот а̄тман не есть ты). Чтобы дать верное объяснение речениям ш́а̄стр, отождествляющим индивидуума и Вселенскую самость, он обращается к этимологии слов «а̄тман» и «Брахман».

«Превосходство Бога поддерживает порядок и единство вселенной, несмотря на фундаментальные различия между Богом и вселенной. С помощью категории виш́еш̣а, отделяющей качество от сущности, „один“ и „многие“ вступают в связь. Количество виш́еш̣, или особенностей, характерных признаков, неограничено, виш́еш̣а присутствует в вечных и преходящих сущностях, в позитивных и негативных».


«Добропорядочная жизнь – необходимое условие освобождения. Исполнять свои обязанности и следовать моральным устоям нужно, не желая каких-либо плодов взамен. Благочестивая жизнь помогает нам распознать истину. За каждым человеком, способным к пониманию, Мадхва признает право изучать Веда̄нту. Он рекомендует медитацию, или как можно более частое и интенсивное погружение в славу Бога. Во время медитации по божьей милости душа может достичь прямого интуитивного осознания Бога (апарокш̣аджн̃а̄на)».


«Освобождение согласно дваите – это восстановление чистого духовного существования (сварӯпен̣а вйавастхити) после оставления преходящих форм (анйатха̄рӯпам). Это дружеский союз с Богом, а не отождествление себя с Ним».

«В состоянии освобождения больше нет переживания боли, есть только позитивное наслаждение. Однако возвыситься до равенства с Богом ни одна душа не способна».


Представленный выше обзор Радхакришнана раскрывает основные положения дваита-
веда̄нты относительно концепций знания, Бога, душ и материи. Автор также в двух словах обсудил вопросы этики, религии и конечной цели духовного пути, т.е. мокш̣и.


Теперь разберем критику Радхакришнана в адрес дваита-веда̄нты. Он делает следующие наблюдения:

1) Факт знания ведет нас к органичной картине мира, но никак не обосновывает разделения мира на Бога, души и объекты, состоящие в определенной связи друг с другом.

2) Если Бог Творец и если начало процесса сотворения – это результат желания Бога, то мы можем сказать, что желание Бога является причиной возникновения мира. Сложность такого объяснения мироздания заключается в том, что всякий, имеющий желания, несовершенен и ограничен, ибо испытывает в чем-то нужду. С учетом этой мысли Бога нельзя рассматривать как высшее совершенство.

3) Природа зависимости мира от Бога освещена не достаточно ясно и полно.

4) Если Брахман совечен миру, то каковы отношения между ними? Если эти отношения также совечны, то привязан ли Всевышний к объектам, отличным от Него? Мы не можем утверждать, что природа Всевышнего в том, чтобы быть связанным с индивидуальными душами, потому что у Него нет никакой нужды в них.

5) Если души и материя зависят от Брахмана, то их нельзя рассматривать как субстанции. Термин «субстанция» может применяться лишь к так называемой res completa, вещи завершенной или совершенной в себе, определяемой собой и объясняемой полностью собой. Мадхва говорит, что этим качеством обладает только высший дух.

6) Теория избранности таит в себе великую опасность для этической стороны жизни. Принцип предрешенности ущемляет и другие доктрины в теологии Мадхвы. Моральный облик Бога компрометируется, такие качества как божественная справедливость и божественная любовь лишаются всякого смысла и ценности. Любое усилие индивидуума теряет свое значение, ибо как только человек начинает верить либо в свою избранность, либо в свою неизбранность, он впадает в безразличие и апатию.


В связи с этими критическими замечаниями необходимо прояснить позицию дваита-ведāнты, устранить недопонимания и превратные толкования.

1) На свое первое замечание Радхакришнан сам же отвечает в разделе «Бог и мир». Он говорит, что «превосходство Бога поддерживает порядок и единство вселенной, несмотря на фундаментальные различия между Богом и вселенной». Души и природа, завися от Бога в своих сварӯпе, сатте и правр̣тти (самобытности, бытии и деятельности/функционировании), также привносят порядок и единство во вселенную и могут рассматриваться как органичная концепция мира, если в такой концепции вообще есть нужда.

2) Второе замечание касается мироздания как проявления желания божественной самости. А тот, у кого есть желания, не может быть совершенным.

Это замечание является кратким изложением пӯрвапакш̣и одного из адхикаран̣ов Брахма-сӯтр. И на него дали ответ все три бха̄ш̣йака̄ра (Ш́анкара, Рāмāнуджа, Мадхва — прим. пер.). Важнейший вопрос здесь в том, необходимо ли желание для достижения своей цели и начала всякой деятельности или же служение целям других также может побуждать к деятельности. Даже в среде людей, животных, птиц мы нередко наблюдаем самоотверженные поступки.

Творение Бога предназначено для того, чтобы дать возможность душам идти своим путем и в конечном итоге осознать свою истинную природу. Эта цель не подразумевает наличия у Бога нужды в чем-то и не указывает на Его несовершенство. Следует различать два типа деятельности: 1) деятельность, исходящую от существа как проявление самой его природы, и 2) деятельность, которая совершается с какой-то целью, ради какого-то результата.

Божественное творение является деятельностью первого типа, в нем не содержится никакого желания или нужды как таковых, а следовательно нет и ничего несовершенного в Боге.

Более того, с этой проблемой сталкиваются все теистические системы мысли. Ее решение зависит от природы и уровня совершенства, которое каждый из теистов может себе представить. Как бы то ни было, проблема эта не является неразрешимой. Сами примечания Радхакришнана в разделе «Бог» озвучивают решение этого вопроса с позиции дваиты: деятельность Бога – это результат Его неиссякаемого совершенства.


3) Третье замечание – это критика неполноты и неясности в объяснении зависимости мира от Брахмана. Но здесь все достаточно просто. Если мы говорим, что А зависит от Б, то мы подразумеваем, что природа, бытие и функционирование А поддерживается Б. Мадхва четко сказал, что души и материя зависят от Бога в своей природе, существовании и функционировании (сварӯпа, сатта̄, правр̣тти). Именно в этом и выражается зависимость душ и материи от Бога.


Примечание переводчика. Более подробно зависимость мироздания и душ от Бога объясняется в «Татвасанкхйане» и «Татвавивеке» — работах Мадхвы. Существуют разного рода зависимости. Некоторые применимы ко всем сущностям, некоторые только к душам, а некоторые только к косной материи.


4) В своем четвертом замечании Радхакришнан вопрошает о связи мира и Брахмана, учитывая их совечность. Если оба совечны и их связь друг с другом совечна, то должна быть какая-то причина, присутствующая во Всевышнем, которая обеспечивала бы такие взаимоотношения.

Эта проблема не является проблемой дваиты. В са̄н̇кхйе, например, пракр̣ти и пуруш̣а тоже совечны и каким-то образом взаимосвязаны. В адваите Брахман и авидйа̄ совечны и каким-то образом взаимосвязаны. Эти примеры помогают понять совечность и взаимосвязь Бога, душ и материи. Природа этой взаимосвязи естественно отличается в каждой системе мысли в зависимости от онтологического статуса, приписываемого участникам этих отношений. В случае дваиты это бимба-пратибимба-связь. Душа – пратибимба Бога. Даже материя – пратибимба Бога по категории сатта̄ (бытие, существование).


5) Следующее замечание связано с вопросом, можно ли в дваите называть души и материю субстанциями. Радхакришнан говорит, что в дваита-веда̄нте только Бог считается такой субстанцией. Это определение субстанции соответствует концепции «пӯрн̣а» в дваите и действительно только Бог является «пӯрн̣ой». А в значении «субстанция» обычно употребляется термин «дравйа». Термин «дравйа» применим к душам и материи. Нередко значения терминов в санскрите и в западной философии не совпадают. Поэтому всегда нужно давать четкие определения, что подразумевается под тем или иным термином и в каком значении он используется. Даже в индийской философии под словом «гун̣а», например, в нйа̄йа-ваиш́еш̣ике и са̄н̇кхйе подразумеваются разные вещи. Более того, зависимость от трансцендентной сущности вовсе не умаляет самодостаточности или определенной самостоятельности объекта, позволяющей категоризировать этот объект как субстанцию.


6) Теория разделения на са̄ттвика-, ра̄джаса- и та̄маса-джӣв и пригодности лишь са̄ттвиков к освобождению, принятые в дваите, возмущает многих мыслителей. Они считают эту теорию крайне неэтичной, так как она приводит к равнодушию, демотивации и отказу от усилий, целью которых является духовный рост. Очевидно, Радхакришнан согласен с этими мыслителями и высказался в том же ключе. В принципе не важно, основывается ли градация душ на слове ш́а̄стр или же возникла по каким-то другим соображениям. Можно также не углубляться в самую суть ш́а̄стр, процитированных Мадхвой в поддержку градации душ, да и проверять эти ш́а̄стры на авторитетность нет необходимости. Даже если градацию душ вывести на основании любого другого источника, вопрос, насколько она этична, можно рассмотреть и так. Держа это в сознании, разберем два замечания Радхакришнана по этому поводу. В первом он говорит, что моральный облик Господа скомпрометирован и такие качества как божественная справедливость и божественная любовь теряют свой смысл. Во втором замечании он заявляет, что усилия индивидуума тоже лишаются всякого смысла, так как вера в свою избранность или неизбранность повергает в апатию и безразличие.


Обратимся сначала ко второму замечанию. Радхакришнан развивает свою мысль: «Если мы не знаем, для чего мы предназначены, мы должны работать для очищения себя. Незнание по крайней мере дает надежду». Эти мысли Радхакришнана дают ключ к решению проблемы. Джӣва, са̄ттвика ли, ра̄джаса или та̄маса, пребывая в сам̇са̄ре, не осведомлен о своей истинной самости. Он не знает, для чего он предназначен. Не зная ничего о своей самости, не зная, является ли он избранным или неизбранным, у него остается надежда. Если он не ощущает надежды, значит с ним что-то не в порядке. И речь не о Боге, который подшучивает над человеком, вселяя в него тягу к небесам. Поэтому, когда речь идет об усилиях с целью духовного восхождения, то эти усилия прилагаются тем, кем индивидуум на самом деле является, а не тем, кем он себя мнит. С другой стороны, вера в то, что каждый несет в себе божественное начало, ведет к куда большему безразличию и апатии, ибо человек уверен, что божественное в нем рано или поздно проявится само. Проявление божественного может задержаться до тех пор, пока джӣва не почувствует усталость от этого мира или пока не произойдет какая-то трагедия. Посему духовный искатель ищет, не зная, является ли он избранным, а неищущий не будет искать, даже если ему сказать, что он избранный.

Что касается скомпрометированной морали, избирающей одних и отвергающей других, то это опять же проблема всех теистов, независимо от того, принимают они градацию душ или нет. Даже не признавая такой градации душ, мы видим, что одни счастливы в своей мирской жизни, а другие нет. Селективность божественной справедливости и божественной любви в индийской философии объясняется с позиции кармы. Возникает вопрос, почему эти кармы, исполнением которых также управляет Бог, инициируются Богом в разных душах совершенно по-разному, и почему разные философы по-разному интерпретируют эту бесспорную, очевидную градацию в мире, если уж они отказываются от градации свабха̄вной. У Мадхвы достаточно смелости признать и заявить, что причина лежит в самой природе душ. На следующий вопрос, может ли Бог изменить природу души и сделать все души хорошими, Мадхва отвечает, что Бог может, но не делает этого. Ответ на этот вопрос всегда будет одинаковым, отвечай мы на него мягко и осторожно или же четко и прямо.

Божественная справедливость и божественная любовь в нашем мире не распределяются одинаково. Нет смысла тешить себя надеждой, что после смерти или освобождения все получат по справедливости. Наоборот, нужно кардинально изменить свой подход к вопросу божественной справедливости и любви. И Мадхва показывает нам путь. Подлинный искатель, верящий в бесконечную любовь Бога, не станет даже задаваться таким вопросом, как бы там диалектики ни возмущались.


Эти уточнения и разъяснения приведены для того, чтобы читатель мог объективно оценить критику Радхакришнана, владея более полной информацией о дваита-веда̄нте.


продолжение будет



vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Предсказания о Чаитанйе


Выводы


1. Источники, в которых содержатся предсказания о Чаитанйе, можно разделить на две категории:

а) Известные и общепризнанные (не упоминают Чаитанью и не содержат подробностей его биографии).
б) Неизвестные и необщепризнанные (говорят о Чаитанйе однозначно, содержат подробности его биографии).

Поскольку общепризнанные известные источники о Чаитанйе не говорят, то единственный способ превратить их слова в предсказания о нем — это манипуляции с текстом (интерпретация вырванных из контекста отдельно взятых слов, упор на второстепенные значения, подгонка значений и т.д. и т.п.). Иначе говоря, предсказаниями о Чаитанйе из источников первой категории являются только интерпретации (напр., интерпретация Бхāг. 11.5.32, предложенная Джӣвой Госвāмином и ставшая канонизированным «предсказанием о Чаитанйе из Бхāгавата-пурāн̣ы»).

Подлинность источников второй категории вызывает большие сомнения (Ананта-сам̇хитā, Кр̣ш̣н̣а-йамала-тантра и др.). Во всяком случае ваидикам эти источники неизвестны. В старинных трактатах разных школ дочаитаниевской эпохи они не упоминаются. Их неподдельность ничем не подтверждается.


2. Предсказания из источников, известных только культу Чаитанйи, лишают его адептов возможности легитимно цитировать их в свою пользу. Не лучше обстоит дело и с интерпретациями, превратившими слова известных ш́āстр в «предсказания о Чаитанйе».


3. Даже если допустить, что неизвестные никому кроме чаитанитов источники и предсказания о Чаитанйе действительно древние (древнее, чем культ Чаитанйи) и сохранились только в Чаитанйа-сампрадāйе, тем не менее должна существовать отслеживаемая, хотя бы частично, история их сохранения, но ни в одном гауд̣ӣанском источнике, ни у одного гауд̣ӣанского автора ничего подобного мы не встречаем.


4. Предсказания о Чаитанйе категорически не принимают и современные культу Чаитанйи движения, например, культ Валлабхи.


5. Предсказания, содержащие подробности жизни Чаитанйи (место рождения, имена родственников), появились внезапно и только в 19-20 вв.


6. Многие из предсказаний чрезвычайно хороши и выгодны для чаитанитов, но при этом патриархи культа Джӣва, Виш́ванāтха, Баладева их почему-то не цитируют. Для традиционного гауд̣ӣанства предсказаниями о Чаитанйе являются только интерпретации патриархов. Остальные многочисленные пророчества и предсказания популярны только у адептов ISKCON и Гауд̣ӣйа-мат̣ха.


7. Отношение адептов ISKCON и Гауд̣ӣйа-мат̣ха к такой казалось бы важной составляющей культа, как предсказания и свидетельства божественности провозглашаемого ими бога, откровенно наплевательское. Предсказания цитируются с массой ошибок и опечаток, мигрирующих с одного сайта на другой. Причем цитируются они в таком виде не только невежественным в ш́āстровых науках большинством адептов, но и разного рода «знатоками» санскрита и «духовными авторитетами». Одним из таких «экспертов» является некто Б. В. Гири Свāмӣ, автор статьи, посвященной предсказаниям о Чаитанйе. Б. В. Гири не взял на себя труда ни проверить орфографию в санскритских «оригиналах», ни заглянуть в первоисточники по ссылкам. Если бы он это сделал, то убедился бы, что большинство предсказаний в первоисточниках отсутствует, равно как и указанные к ним разделы. На сайте Gosai Б. В. Гири аттестован следующим образом (http://gosai.com/ashrama/sannyasis): знаток санскрита и бенгали, преподаватель гауд̣ӣйа-ваиш̣н̣авской философии, исследователь и редактор книг, участник мультимедийных проектов и эксперт по ритуалам гауд̣ӣйа-сампрадāйи.


8. Никто из представителей ISKCON и Гауд̣ӣйа-мат̣ха не удосужился упомянуть издания пурāн̣, в которых можно найти предлагаемые ими предсказания, особенно те из них, в которых упоминаются детали биографии Чаитанйи. Большинство адептов в своем невежестве слепо копирует предсказания, не потрудившись проверить их достоверность. В ш́āстрах нет ни одного прямого и недвусмысленного предсказания о Чаитанйе, а многие предсказания из пурāн̣ в самих пурāн̣ах отсутствуют. Если предсказания сохранились только в доступных гауд̣ӣям изданиях, то хотелось бы эти издания увидеть и прочитать, ведь сами прабхупāдовцы их откуда-то цитируют. Откуда? Если такие издания не сохранились до наших дней, но были доступны современникам Чаитанйи или ближайшим после него поколениям, то опять же, почему никто из ранних чаитанитов об этих предсказаниях не говорит и почему они не упоминаются ни в одном гауд̣ӣанском труде до 19-20 вв.? Если ранние издания содержали предсказания о Чаитанйе, то с какого именно момента они все разом исчезли из них? В каком именно гауд̣ӣанском труде отмечается этот нюанс? Где и кто именно сохранил предсказания, передавая их до наших дней и не отмечая исчезнувшие древние издания пурāн̣, в которых предсказания еще сохранялись? Должна же быть какая-то история сохранения и передачи сакральных свидетельств.


9. Признания своей секты кришнаиты добиваются не солидностью своего учения, в том числе и обоснованностью предсказаний о Чаитанйе, а коллекционируя положительные отзывы о себе у представителей других религий (напр., Далай Лама) и госслужащих (послы, министры и т.д.). Похоже достоверность предсказаний волнует адептов культа в последнюю очередь, если вообще волнует, ведь сами по себе предсказания погоду культу не делают. Их цитирование — скорее формальность, чем весомый аргумент.


10. Если Чаитанйа является скрытым аватāрой, о пришествии которого ш́āстры не говорят явно, то почему спустя несколько столетий вдруг понадобилось создавать множество предсказаний с подробным жизнеописанием скрытого аватāры?


11. Уместно заметить, что ш́āстры говорят только о двух категориях аватāров: бала- и джн̃āна-аватāрах. Категория «скрытого аватāра» (чханна- или гухйа-аватāра) в ш́āстрах не упоминается. Поэтому вопрос, зачем скрытому аватāру нужно так много явных о себе свидетельств, по-прежнему актуален.


12. Не покидает ощущение, что в глубине души современные последователи Чаитанйи понимают, что предсказания о Чаитанйе являются достаточно топорными подделками, но стесняются признать за своими предшественниками подобный грешок (особенно это касается неизвестных источников и предсказаний, отсутствующих в известных источниках). А коль скоро не пропадать же добру, то почему бы не направить это «добро» на тех, для кого оно собственно и создавалось — малокомпетентную наивную аудиторию.

Конечно, адепты ISKCON и Гауд̣ӣйа-мат̣ха вправе считать, что время откровений не иссякло, и относиться к своим учителям как к р̣ш̣иям или аватāрам, являющим все новые и новые откровения. Но почему бы так прямо об этом и не говорить, мол, р̣ш̣и Бхактивинод явил новое откровение и т.д. и т.п.? По крайней мере это было бы честно и не было бы нужды наводить тень на плетень, выдавая подделки за новые откровения.


13. Чаитанйа объявил Веды ненужными, неактуальными и не говорящими о бхакти, но аватāрность Чаитанйи почему-то доказывается в первую очередь словами Вед.


14. В обычной жизни и проповеди кришнаиты не придают особого значения Ш́āстре, выдвигая на первый план личность гуру, ставя его слова выше ш́āстр. Но как только речь заходит об аватāрности Чаитанйи, в ход идут многочисленные ш́āстровые «свидетельства».


15. ISKCON и Гауд̣ӣйа-мат̣х косвенно обвиняют Мадхвāчāрью в том, что он цитирует несуществующие источники и использует неизвестные цитаты. Свои обвинения кришнаиты высказывают не напрямую, а пользуясь работой индолога Р. Мескиты «Unknown literary sources of Madhva». Мысль кришнаитов проста. Относясь с подозрением к источникам гауд̣ӣйа-сампрадāйи и предсказаниям о Чаитанйе, последователи Мадхвы уподобляются Меските, подвергавшему сомнению реальное существование источников, использованных Мадхвой. Раз у Мадхвы была сомнительная Брахма-тарка (как вариант), почему у госвāминов не может быть Брахма-сам̇хиты? Брахма-тарка спорна, но мы (прабхупāдовцы) лояльны к ней и признаем ее, а вы (татвавāдины) отрицаете Брахма-сам̇хиту, а это то же самое, что и сомнение Мескиты по поводу Брахма-тарки. По какой-то извращенной логике кришнаиты считают, что если правы мāдхваиты, то и Мескита прав. Видимо, нйа̄йа со времен Сāрвабхаумы Бхат̣т̣āчāрйи стала у кришнаитов совсем непопулярной наукой. Прабхупāдовцы пытаются уравнять Брахма-тарку и Брахма-сам̇хиту. Но это уравнивание несостоятельно в свете неопровержимого факта — Брахма-тарка признается и цитируется многими ваидика āчāрьями, в том числе и оппонентами Мадхвы. Гауд̣ӣйские мыслители ее тоже цитируют, а вот Брахма-сам̇хитā признается лишь культом Чаитанйи, не считая некоторых адептов других пāш̣ан̣д̣а культов постчаитаниевского периода. Ни один ваидика мыслитель древности никогда и нигде не упоминал и не цитировал Брахма-сам̇хиту. «Древняя» и «авторитетная» Брахма-сам̇хитā появилась пятьсот лет назад, и почему-то в чаитанйа-сампрадāйе.

Обвинения Мескиты были убедительно опровергнуты проф. Б. Н. К. Ш́армой в одной из его последних работ. Своего столь же убедительного и научного опровержения представители культа Чаитанйи до сих пор не представили. Существенно и то, что проф. Ш́арма в своем опровержении не пытается уклониться от предметного спора с Мескитой в излюбленном русскими кришнаитами духе «кто ты такой?», «откуда ты взялся и какое право имеешь судить нашего Чаитанью или великого āчāрью?». Не подвергая сомнению академические креденциалы и квалификацию Мескиты, проф. Ш́арма показывает, что источники, на которые ссылался Мадхва, во-первых, не вызывали возражений у его оппонентов, как современников, так и у нескольких поколений пан̣д̣итов после Мадхвы, во-вторых, цитировались независимо от Мадхвы не связанными с ним учеными. Причем речь идет как о цитатах из одних и тех же источников, так и в некоторых случаях о тех же цитатах, что приводил āчāрйа Мадхва. Необоснованные обвинения Мадхвы в недобросовестном цитировании или цитировании подделок начались, как показывает проф. Ш́арма, с Аппаййа Дӣкш̣ита, т.е. через 250 лет после Мадхвы.

Источники и цитаты Мадхвы, находящиеся под сомнением у Мескиты и Кº, встречаются в комментарии Джӣвы Госвāмина к «Бхакти-расāмр̣та-синдху», без ссылки на Мадхву. Рӯпа Госвāмӣ в своей «Лагхубхāгаватāмр̣те», Пӯрва 5.208-214 (см. комм. Прабхупāды к ЧЧ, Āди 5.41), цитирует Брахма-тарку без ссылки на Мадхву. Мадхусӯдана Сарасватӣ также цитирует и пользуется источниками, вызывающими сомнения у Мескиты, а ведь за основу комментария Виш́ванāтхи Чакравартина взят именно комментарий к Гӣте Мадхусӯданы Сарасватӣ. Ш́рӣдхара Свāмӣ также цитирует и ссылается на источники, вызывающие сомнение у Мескиты.

Прабхупāдовцам выгодно пользоваться работой Мескиты, ибо таким образом они могут отстаивать право цитировать подделки своей секты, взлелеянные парампарой и передававшиеся из поколения в поколение.

А. Ч. Бхактиведāнта Свāмӣ Прабхупāда не подвергал сомнению авторитет и слова Мадхвы, равно как и подлинность Брахма-тарки, цитируя ее в своих работах, например, в комм. к Бхāг. 7.3.24 и 7.9.26. Такое же отношение к Брахма-тарке мы видим и у Бхактисиддхāнты Сарасватӣ, гуру Прабхупāды, который цитирует и ссылается на нее в своих комментариях к «Чаитанйа-бхāгавате» не один раз (ЧБ, Ā. 14.104 и М. 5.042). Ученики Прабхупāды, переводчики последних двух скандхов Бхāгаватам, признают авторитет Мадхвāчāрйи и цитируют Брахма-тарку в одном из своих комментариев (Бхāг. 11.3.36).


16. Объяснения ш́āстр и Вед в частности с точки зрения татвавāда не основываются исключительно на цитатах, находящихся под вопросом у Аппаййа Дӣкш̣ита, Мескиты и других. Общепринятых разделов Ш́āстры для Мадхвы вполне достаточно, чтобы показать сиддхāнт Вйāсы. Малоизвестные же источники лишь углубляют и обогащают наше понимание уже доказанного. Любому, кто приложит усилия для того, чтобы ознакомиться с мāдхва-сиддхāнтом в первоисточнике, не сложно будет в этом убедиться.

Зададимся вопросом, достаточно ли общеизвестных в среде пан̣д̣итов источников для того, чтобы обосновать уникальное положение чаитаниевского мировоззрения (божественность и аватāрность Чаитанйи, различия между аватāрами и аватāрӣ, существование Рāдхи и т.д.)? Как было показано в предыдущих главах нашей работы, явно недостаточно. Именно по этой причине адепты культа Чаитанйи вынуждены вырывать из контекста мантры и ш́локи, лишая их связной основы и уместности, считать те или иные части Вед несущественными с точки зрения высшей истины, как это делал Ш́ан̇кара, и множеством других способов препятствовать ш́āстра-саманваю, который никак не в их пользу. А уж такие догмы, как гауд̣ӣанская Голока, существование тех или иных конкретных гопӣ и ман̃джари, отождествление Чаитанйи и Кр̣ш̣н̣ы и др., основываются либо на «откровениях», либо на подозрительных цитатах из подозрительных же источников от начала и до конца.

Ни одно из предсказаний о Чаитанйе никогда и нигде не встречалось в дочаитаниевских работах каких-либо школ и сампрадāйев, если конечно не считать предсказаниями вольно истолковываемые слова «саннйāса-кр̣т» (Виш̣н̣усахасранāма-стотра), «виш́вамбхара» (Атхарваведа) или «махāпрабхур ваи пуруш̣ах̣» (Ш́ветāш́ватара-упаниш̣ада), которые можно с равным успехом отнести к любому харизматичному саннйāсину или мыслителю.

Единственное предвосхищение учения Чаитанйи мы находим в поэзии Джайадевы, Чандӣдāса и Видйāпати, по-видимому оказавшими определяющее влияние на взгляды Чаитанйи и его окружения, что однако же нисколько не приравнивает эту литературу к творениям Вйāсы и ведней словесности.


17. Культ Чаитанйи возник не в ваиш̣н̣авской среде. Поклонение Виш̣н̣у, по свидетельству самих же последователей Чаитанйи, бытовало в Бенгале и сопредельных областях лишь как элемент общей религиозности, своего рода факультатив в составе пан̃чопāсаны. Естественно, что более или менее достойные оппоненты могли встретиться чаитанитам в ареале их распространения только в базовых, зачастую не связанных с Ведой напрямую отраслях знания, таких как нйа̄йа, вйāкаран̣а и др. Даже в вопросах интерпретации Ведāнта-сӯтр, а значит и Вед как таковых, чаитанитам оппонировали почти исключительно представители Ш́ан̇кара-сампрадāйи. Конечно, в «Чаитанйа-чаритāмр̣те» описаны победы Чаитанйи в диспутах со ш́рӣ-ваиш̣н̣авами, буддистами, татвавāдинами, но достоверность этих описаний слишком призрачна, в чем вы могли убедиться на основании подробного анализа главы ЧЧ о посещении Чаитанйей Уд̣упи. Молниеносная «победа» Чаитанйи в дискуссии с Валлабхой заключалась в том, что Чаитанйа обозвал оппонента шлюхой. На этом «диспут» и закончился. «Победа» была заработана хлестким прилюдным обзывательством. Разбора ш́āстр как такового не было.

Проще говоря, в начале своего пути гауд̣ӣйи не встретили никого, кто мог бы предъявить им обоснованные возражения и критику, в том числе по поводу используемых ими источников. Кроме того, гауд̣ӣйи сознательно избегают диспутов. Об этом говорит распространенная гауд̣ӣанская догма о том, что диспут является проявлением гордыни и помехой (пратикулом) чистой преданности. Гауд̣ӣйи изолировали себя и своих последователей от компетентной критики, словно чувствуя, что ш́āстры и логика никогда не будут на их стороне. Такое положение вещей в период становления чаитанйа-сампрадāйи открыло перед гауд̣ӣйами возможность невозбранно фабриковать «явные свидетельства», призванные укрепить веру адептов слишком безыскусных, чтобы воспринять косвенные.

Фабрика «прамāн̣» работала вплоть до времен Бхактивинода и Бхактисиддхāнты, которые, возможно, были последними чаитанитами не только достаточно образованными, чтобы «явить» несуществующие ш́локи, но и достаточно уверенными в своем мессианстве, чтобы этим заниматься. Ярким примером этому служит рассказ Ананта-Васудевы дāса, одного из первых учеников Бхактисиддхāнты Сарасватӣ, поведанный Б. Р. Ш́рӣдхаре о том, как он (Ананта-Васудева) и Бхактисиддхāнта Сарасватӣ вместе придумывали 108 имен саннйāсӣ, включая затем это «откровение» в Ананта-сам̇хиту. Об этом рассказывает Б. Р. Ш́рӣдхара своим последователям. Архивная запись беседы хранится в Чаитанйа-Сарасват-мат̣хе.


В ваидика диспутах аватāрность той или иной личности не используется в качестве аргумента. Сила учения не в авторитете основателя/кумира, а в стройности и безупречности учения, безукоризненно сияющего в обрамлении весомых и бесспорных ш́āстра-прамāн̣, которых явно не хватает культу Чаитанйи.



продолжение будет


vilasatu: (Default)

॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадӿйа 9.277 (продолжение)


Идею отождествления мӯрти с „духовной формой бога“ и заявление о ее (мӯрти) не-материальности Прабӿупāда переносит и в толкование Бӿāгавата (6.16.51):

ахам̇ ваи сарва-бхӯтāни бхӯтāтмā бхӯта-бхāванах̤
щабда-брахма парам̇ брахма мамобхе щāщватӣ танӯ


Перевод: «Все живые существа, движущиеся и неподвижные, — это Мои отделенные проявления. Я — Сверхдуша всех живых существ, обязанных Мне своим появлением на свет. Я воплощение трансцендентного звука (омкары, или мантры Харе Кришна, Харе Рама), Я Высшая Абсолютная Истина, и Я являюсь в двух вечных духовных образах — в виде трансцендентного звука и исполненной вечного блаженства духовной формы Божества; ни то, ни другое не материально».

В пословном переводе Прабӿупāда несколько отходит от своего художественного перевода:

ахам — Я; ваи — воистину; сарва-бхӯтāни — пребывающий в телах разнообразных живых существ; бхӯта-āтмā — Сверхдуша всех живых существ (управляющая и наслаждающаяся их деяниями); бхӯта-бхāванах̤ — источник [cause] появления всех живых существ; щабда-брахма — трансцендентный звук (мантра Харе Кришна); парам брахма — Верховная Абсолютная Истина; мама — Мои; убхе — оба (звуковой образ и духовная форма [spiritual identity]); щāщватӣ — вечные; танӯ — тела.

В переводах Прабӿупāды есть многое, чего нет в самом щлоке. Ни харекришна-махамантры, ни откровения о нематериальности духовной формы божества. Смысл щлока в том, что Бӿагавāн — вместилище мира и внутрисущий Направник (Āтман) всех живых существ. В щлоке прямо говорится — Он Āтман — антарйāмин всего сущего, в том числе и Вед. С точки зрения гауд̣ӣйской философии этот щлок весьма неудобен, поэтому его требуется представить в нейтральных, но гауд̣ӣйских тонах. Чтобы соответствовать канонам, Прабӿупāда вынужден обходить ключевые веда-сиддӿāнтовые понятия. Переводить прямо щлок нельзя, иначе разрушится шаткая гауд̣ӣйская конструкция двеша-трихотомии «Брахман-Парамāтман-Бӿагавāн». Бӿагавāн говорит о себе как об Āтмане, но Āтман в трихотомии ниже Бӿагавāна и удел „не чистых преданных“. Парабрахмана в щлоке Прабӿупāда открыто признать не может, поэтому заменяет на ничем не примечательную „Верховную Абсолютную Истину“. При этом Международное общество сознания Кришны (ISKCON) — организация, созданная Прабӿупāдой, позиционирует себя ведическим учением. Собственно цикл «Ложь кришнаитов» и начинается с опровержения „ведичности“ учения Чаитанйи и общества прабӿупāдовцев.


Прабӿупāда (Ӣща-Уп., м. 15), пер. ISKCON: «...В «Бхагавад-гите» (6.46 – 47) проводится сравнительный анализ трех типов трансценденталистов: тех, кто поклоняется безличному Брахману (гьяни), тех, кто поклоняется Параматме (йогов), и преданных Господа Шри Кришны (бхакт). Там сказано, что гьяни, изучающие ведическую мудрость, лучше обыкновенных карми, что йоги стоят даже выше гьяни, а те из йогов, которые отдают все свои силы служению Господу, являются самыми лучшими. Иными словами, философ лучше того, кто работает ради наслаждения плодами своего труда, мистик лучше философа, а из всех йогов-мистиков лучше всех тот, кто следует путем бхакти-йоги, постоянно занимаясь служением Господу».

Примечание. Подробнее о Брахмане и Парамāтмане см. ч. 37, ч. 29.

Прабӿупāде надо выдержать гауд̣ӣйский концептуальный ландшафт: вслед за нейтрализацией неудобных терминов, он берет последний аккорд:

«щабда-брахма — трансцендентный звук (мантра Харе Кришна)».

Не может приличный гауд̣ӣй, чистый преданный, повторять имена Брахмана — безличного сияния, мечты мāйāвāдӣ. Спасением может быть только „харекришна-махамантра“, которой в щлоке нет, но которую необходимо обозначить, иначе адепт может узреть в щабда-брахме его ведāнтовое значение — Веды и Пран̣ав. Поэтому Прабӿупāда своевременно нейтрализует опасное место:

«Люди, обладающие сознанием Кришны, поднимаются над шабда-брахмой, то есть наставлениями Вед и Упанишад» — комм. к Гӣте 2.52

В космическом тāратамье Веда относится к категории нитйа-џад̣а. В щлоке с самого начала заявляется: ахам̇ сарвабӿӯтāни — Я есмь все сущие. Но это мнящаяся в словах тождественность разъясняется следующим же словом: „бӿӯтāтмā“. Объяснение этого мы находим в Ӣщопанишаде (м. 6): йасту сарвāн̣и бӿӯтāнйāтма… На это же указывает в прамāн̣е Āчāрйа:

हरिस्तु सर्वभूतानि तदन्तर्याम्यपेक्षया । तिङ्पदान्यपि सर्वाणि सुप्पदानि तथैव च । तस्मिन्नेव प्रवर्तन्ते मुख्यवृत्त्या विशेषतः

Хари есть все бӿӯтани, потому что Он их антарйāмин.

Поскольку все слова имеют Его главным своим смыслом (мукӿйа-врьтти), а также косвенно указывают на Него как на причину тех сущностей, которых они обозначают своими неглавными смыслами, щабда-брахма — Его тану.

Но в контексте щлока „тану“ в значении „тело“ второстепенно. В первую очередь „тану“ — это то, что тануте, распространяет, расширяет, доносит. Веда разносит славу Его гун̣, потому — тану. Тану также есть то, что является представой, представлением, досягаемым присутствием. Знание о Нем представлено в Веде, мантры Вед используются для обращения к Нему, поэтому Веда есть тану (=пратӣка). Почему же тану, будучи Его пратӣкой, вечна (щāщватӣ)? Щāщватӣ — поскольку Вāк, т.е. Веда, не разрушим. Звук, как пространство, вечен.

Рьг-Веда 10.114.8: йāвад брахма вишт̣ӿитам̤ таватӣ вāк \ как сущ (вечносущ) Брахма, так и Вāк (Веда).

Если бы в щлоке речь шла исключительно о сварӯпа-дехе, то было бы ед. ч. (экавачанам), а не двойное (двивачанам), как в щлоке 1.3.28 „эте … крьшн̣асту бӿагавāн свайам“, показывающем как раз полное тождество свāм̇щ и Бӿагавāна.

Парам̇ брахма — синоним слова „махад-брахма“, т.е. Лакшмӣ, потому что Лакшмӣ — место Его наиболее явного присутствия. Щабда-брахма — Его пратимā, описательное представление, место Его саннидӿья.

Теория тождества Веда и Брахмана игнорирует тāратамье, в котором щабда-татва, џад̣а, отличается от Ӣщвара-татва хотя бы тем, что Брахман — это чит-татва, а щабда ачит (џад̣а). Если Веда и Брахман не отличны друг от друга, то почему бы не заявить, строго следуя этой логике, что между Брахманом и миром тоже нет отличия и все сущности и существа не отличны от Него? Но прамāн̣ такого тождества нет. Есть непонимание щāстр, невежество и прамāн̣ы, говорящие как о реальном отличии Брахмана от џагата, так и Его присутствии (не тождестве) во всем.

Две сущности, в которых Его присутствие наиболее интенсивно, это Лакшмӣ и Веда. Веда — носитель Его славы в словах, Лакшмӣ — высший знатель Его славы. Тем не менее, Он не есть Лакшмӣ и не есть Веда. Заявление, что все подряд, весь мир, души, џад̣а и что бы там ни было, есть всё сплошной Брахман и ничем от Него не отличается — ащāстровый делириум, сиречь абсурд.

О том, что „щабда-брахма“ в первую очередь это щрути, говорят: Бӿā. 3.12.48, 10.20.43, 11.21.36, 3.11.35, 4.29.45, 11.11.18 и многие другие речения. Даже в пресловутой Брахма-сам̇хите, 5.26, и то щабда-брахма остается „божественным звуком“, над которым Прабӿупāда только что предлагал подняться людям, обладающим „сознанием кришны“.

Мантры Вед и Упанишад не всегда являются ведическими обрядами и ритуалами, такими, как ранние утренние омовения, молитвы три раза в день и почитание предков…комм. к Гӣте 2.52

Гораздо чаще мантры Вед, т.е. щабда-брахма, это знание о Брахмане — антарйāмине — внутрисущем Направнике.

Пратӣкāдӿикаран̣у предшествует Антарйāми-Прāн̣āдӿикаран̣ам (1.1.28-31), являющийся самим духом и сутью Саманвайāдӿйāйа Ведāнта-сӯтр. Взаимосвязь этих двух адӿикаран̣ов помогает лучше понять логику щāстр, особенно контекст нашей темы — мӯрти и Бӿагавāн. Прежде чем говорить о пратӣках, Сӯтракāра обращает наше внимание на причину, почему именно пратӣки не есть сам Брахман. Да, все исходит от Брахмана. Им поддерживается и Им пронизано, в том числе пракрьти. Подчеркивается надпракрьтность Брахмана и Его отличие от пракрьти, а не тождественность ей. Он Антарйāмӣ — Вишн̣у, присущий в пратӣках и отличный от них.

Бӿā. 12.13.11-12:

आदिमध्यावसानेषु वैराग्याख्यानसंयुतम्
हरिलीलाकथाव्रातामृतानन्दितसत्सुरम्
सर्ववेदान्तसारं यद् ब्रह्मात्मैकत्वलक्षणम्
वस्त्व् अद्वितीयं तन्निष्ठं कैवल्यैकप्रयोजनम्


«От начала до конца, Бӿāгавато наполнено деяниями Господа, которые дают блаженство сатсурам (противоположность āсурам — КфБ), способным к отречению. Это Бӿāгавато является сутью всего Ведāнта, потому что его темой является только Брахмо, недвойственная сущность. Мокша есть высшая цель, которую провозглашает Бӿāгавато».


बन्धको भवपाशेन भवपाशाच्च मोचकः ।
कैवल्यदः परं ब्रह्म विष्णुरेव सनातनः ॥ — Сканда-пура̄н̣а (процитировано Щрӣдӿарой)

«Вишн̣у – вечный Брахман, дарующий мокш. Он Тот, кто связывает путами рождения и смерти, и Он же Тот, кто освобождает» (перевод проф. Б.Н.К. Щармы)


Заявления Прабӿупāды о якобы щрути-мантрах, в том числе Ӣщопанишады, говорящих о тождестве мӯрти и Бӿагавāна, не состоятельны. В Ӣщопанишаде нет ни одного мантра, в котором бы провозглашалось нечто похожее на тождество мӯрти и Брахмана. Мантры 6, 7, 8 говорят об антарйāмитве Брахмана. Прабӿупāда банально перевирает смысл, предлагая упанишаду в качестве источника, оправдывающего отношение чаитанитов к мӯрти.

Упāсанā отождествления Брахмана с пратӣками по своей природе является извращенной, асад-упа̄саной, типичной лишь для āсурьей природы. Она запрещена ща̄страми и влечет за собой нежелательные плоды. Щрути, смрьти и Сӯтры уверенно говорят, что образы, которым поклоняются, не являются Самим Богом. Материальные объекты не обладают божественной силой (они не наделяют человека способностью мыслить, видеть, говорить и т.д.).

Пратӣки, в том числе и мӯрти, являются местом особого присутствия Брахмана, но не самим Брахманом. Об этом и говорит Пратӣкāдӿикаран̣ам Ведāнта-сӯтр. Этимология слова „Вишн̣у“ хорошо объясняет эту мысль.

Брьх.-Уп., 3.7.3…:

यः पृथिव्यां तिष्टन् पृथिव्या अन्तरो यं पृथिवी न वेद यस्य पृथिवी शरीरं यः पृथिवीमन्तरो यमयत्येष त आत्मान्तर्याम्यमृतः

«Присущий в Прьтӿивӣ, Он отличен от Прьтӿивӣ, кого Прьтӿивӣ не знает, чье тело Прьтӿивӣ, изнутриправящий — твой Āтман, внутрисущий Направник».

Прямо и пылко осуждая отождествление пратӣк с Брахманом, Мадӿва щāстра-прамāн̣ами помогает сформировать здоровое понимание истины, которая, по всей видимости, стала источником идолопоклоннических веяний в средневековом индуизме. Отождествление пратӣк с Брахманом (брахмадрьшт̣и) в школе Щаӈкары и догма об арча̄вата̄рах во взглядах Ра̄ма̄нуџи привели к широко распространенному неверному пониманию смысла храмов и значения мӯрти, в том числе в сознании иноверцев-завоевателей, которые в результате своих заблуждений громили и уничтожали индуистские святыни.

Поднявшись против заблуждения о тождестве пратӣк и Брахмана, бросающего тень на поклонение мӯрти, Мадӿва оказал индуизму огромную помощь в определении истинного места пратӣкопа̄саны, вооружая верным знанием не только дӿармиков хинду, но и представителей иных верований.

В этой связи примечателен комментарий Баладэва Видйāбӿӯшан̣ы «Говинда-бӿāшье» к Пратӣкāдӿикаран̣у 4.1.3-4 (являющийся, по сути, копией комментария Мадӿвāчāрйи):

«на кӿалу пратӣке манна āдау тад-дӿӣх̤ кāрйā хи йасмāт пратӣке ӣщваро на бӿавати кинту тасйāдӿишт̣ӿāнам эвети смрьтищ ча… (см. Бӿā. 11.2.41) татӿā ча саптамй-артӿе пратӿамейам ити сиддӿāнтах̤»

Ӣщвара не является пратӣкой, следует понимать, что Он находится в пратӣке...

Баладэва Видйāбӿӯшан̣а — единственный гауд̣ӣй, подчеркивающий различие между пратӣками и Брахманом. Его понимание этого вопроса полностью отличается от запрещенного щāстрами асад-упāсания мāйāвāдинов и гауд̣ӣан.


Выводы


1. Почему Чаитанйа решил, что ваишн̣авы-татвавāдины признают истинность образа Господа, если об этом со стороны татвавāдинов никто ничего не говорил?

2. Каковы прамāн̣н̣ые критерии признания истинности образа господа? К сожалению, гауд̣ӣйи и сам Чаитанйа об этом не говорят.

3. Ни одно речение щрути не отождествляет мӯрти с Брахманом. Заявления гауд̣ӣан и Прабӿупāды о тождестве мӯрти и Бӿагавāна берет начало в мāйāвāде Щаӈкары и является банальным щабдабӿрāнти. Из предыдущих частей ЛК мы узнали, что Прабӿупāда часто без проверки и достаточного анализа повторял голословные заявления Бӿактивинода и Бӿактисиддӿāнты. Не стали исключением и слова Бӿактивинода о признании Мāдӿавендрой сампрадāйа Мадӿвы из-за признания догмы отождествления мӯрти с самим Бӿагавāном, повторенной Прабӿупāдой в комм. к стиху ЧЧ, М. 9.277.

4. Противоположные друг другу по существу мотивировки Прабӿупāды всего лишь очерчивают рамки ложных представлений культа Чаитанйи. Прабӿупāда все время путается, противоречит сам себе, выдавая желаемое за действительное. Кроме слов якобы Падма-пурāн̣ия, в которых о тождестве Бӿагавāна и мӯрти нет ни слова, да рассказа автора ЧЧ от лица Нитйāнанды о тождестве пратимы и Крьшн̣ы, каких-либо иных прамāн̣ нематериальности изваяний или их тождественности апракрьта рӯпу Хари у последователей Чаитанйи нет.

5. Международное общество сознания Кришны позиционирует себя „ведическим учением“, но их отношение к мӯрти, отождествление мӯрти с апракрьта-рӯпом Крьшн̣ы, Ведами запрещено и называется асад-упāсаной.

6. Отношение к мӯрти ваишн̣авов мадӿва-сампрадāйа радикально отличается от представлений о пратӣках у адваитавāдинов и последователей Чаитанйи. Это различие доказывает, что Мāдӿавендра Пурӣ не был татвавāдином и исключает саму возможность принятия им мāдӿва-сампрадāйа по причине признания мāдӿваитами „истинности виграхи как трансцендентной формы бога“.

К вопросу о связи Мадӿвы с адваитавāдом Щаӈкары: ч. 14.

7. Анализ ЧЧ на предмет правдоподобности визита Чаитанйи в Уд̣упи и его диспута с татвавāдинами показал, что диспут, изложенный на страницах ЧЧ, и заявленная в нем победа Чаитанйи являются выдумкой автора и не имеют под собой никаких исторических, фактических и щāстровых оснований. Ни один из стихов о визите Чаитанйи в Уд̣упи не отражает исторических событий и фактов. Все ответы Чаитанйи представляют собой полностью ложное понимание им ваишн̣ава-дӿарма и щāстр, которые автор ЧЧ от лица Чаитанйи цитирует и объясняет.


продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадӿйа 9.277


сабе, эка гун̣а декхи томāра сампрадāйе
сатйа-виграха кари’ ӣщваре караха нищчайе


Перевод ISKCON: «Единственное достоинство, которое Я вижу в вашей сампрадае, заключается в том, что вы признаете истинность образа Господа».

В истории человечества всегда существовали и существуют культы, обожествляющие материальные символы своей веры — изображения, изваяния и т.д. Культ Чаитанйи не исключение. Отождествление изваяний (мӯрти) с самим Богом является одной из фундаментальных догм этого культа.

Символами на языке Ведāнта называются пратӣки. Обычно их связывают с почитанием Брахмана. Пратӣками могут быть самые разные предметы — рисованные изображения (āлекӿйа), каменные или железные статуи (мӯрти, пратимā, виграха).

Отождествление мӯрти с Самим Крьшн̣ой, с Его апракрьта-рӯпом, встречается в ЧЧ за четыре главы до рассматриваемого нами стиха:

пратимā наха туми, — сāкшāт враџендра-нандана
випра лāги 'кара туми акāрйа-каран̣а — ЧЧ, М. 5.96


Перевод ISKCON: «Дорогой Господь, Ты не статуя. Ты не кто иной, как сын Махараджи Нанды. И ради старого брахмана Ты можешь сделать то, чего не делал никогда».

Ряд уместных и своевременных вопросов:

1. Если арчā-мӯрти (арчā-виграха) — это не пратимā, тогда кто или что является пратимой?

2. Пратимā — это изображение, изваяние, копия, образчик, статуя. Если изображение — это не изображение, тогда что такое изображение? Если копия — это не копия, то что будет копией? Существует ли вообще в таком случае копия, если все копии — это Сам Бог?

3. Если пратимы как таковой не бывает, зачем же нужно отрицать или доказывать ее реальность?

4. Зачем заявлять Богу, что Он не является пратимой, если Он и так не пратимā, разве Бог сам об этом не знает?


Вищванāтӿа Чакравартӣ также утверждает, что сāдӿака должен считать статую самим Крьшн̣ой:

«атах̤ сāдӿака-дэхена сāдӿака-бӿактāнусāри-севāнāм̇ каран̣е пурāн̣ам̇ прамāн̣айати — татӿā хӣти । нанда-сӯнох̤ щрӣ-крьшн̣асйадӿишт̣ӿāнам̇ пратиметй анена ийам̇ севā на враџендрасйа бӿāва-чешт̣итāнусāрин̣ӣ џњейā । тена ту сāкшāт щри-крьшн̣асйаивети севā крьтā । на ту тат-пратимāйāх̤ । тасмāт сāдӿакена ту сāкшāд-дарщанāсамбӿавāт тат-пратимāйā эва севā картавйā…» — комм. к БРС 1.2.307

Неогауд̣ӣане, на удивление, оставили догму без изменений. Бӿактивинод в комментарии к ЧЧ, М. 9.277, утверждает, что в татвавāде виграху считают вечной самопроявленной формой бога, поэтому Мāдӿавендра Пурӣ признавал Мадӿва-сампрадāй:

…তথাপি ঈশ্বরের সত্য ও নিত্যবিগ্রহ-স্বীকাররূপ একটি মহদগুণ তোমার সম্প্রদায়ে দেখিতেছি । তাৎপর্য এঈ যে, মদীয় পরমগুরু শ্রীমাধবেন্দ্রপূরী এঈ প্রধান সিদ্ধান্ত অবলম্বন করিয়া মাধ্বসম্প্রদায় স্বীকার করিয়াছিলেন

Слова Бӿактивинода о Мāдӿавендре пересказывает Прабӿупāда, добавляя, что татвавāдины не являются ваишн̣авами и бӿактами:

«Шри Чайтанья Махапрабху хотел обратить внимание ачарьи таттвавади, принадлежавшего к Мадхвачарья-сампрадае, на то, что образ жизни таттвавади не способствует чистому преданному служению, поскольку чистое преданное служение не должно иметь оттенков кармической деятельности и умозрительного философствования. В случае кармической деятельности осквернение вызвано желанием достичь более высокого уровня жизни, а в случае умозрительного философствования — желанием раствориться в бытии Абсолютной Истины.

В Таттвавада-сампрадае Мадхвачарьи строго следуют принципам варнашрама-дхармы, которые включают в себя кармическую деятельность. Стремление таттвавади достичь высшей цели (мукти) — это не более чем разновидность материального желания. Чистый преданный должен быть свободен от всех материальных желаний. Он просто служит Господу. Тем не менее Чайтанья Махапрабху остался доволен тем, что в сампрадае Мадхвачарьи (Таттвавада-сампрадае) признают существование трансцендентной формы Господа. Это несомненное достоинство всех вайшнавских сампрадай.

Отрицает существование трансцендентной формы Господа майявада- сампрадая. Если же подобные имперсоналистские настроения проникают в вайшнавскую сампрадаю, то такая сампрадая лишается основы. В действительности есть много так называемых вайшнавов, чья высшая цель — раствориться в бытии Господа. Философия сахаджия-вайшнавов, например, сводится к тому, чтобы слиться со Всевышним. Как отмечает здесь Шри Чайтанья Махапрабху, Шри Мадхавендра Пури принял Мадхвачарью только потому, что в его сампрадае признают существование трансцендентной формы Господа»
— комм. к ЧЧ, М. 9.277


В самом стихе о Мāдӿавендре речь не идет. Но это мелочи. Весьма странным выглядит принятие того или иного мировоззрения не потому, что его догмы безупречны и гармоничны, но по одному единственному критерию: признанию существования трансцендентной формы господа (что бы это ни значило). Такое ощущение, что по всем остальным пунктам учение той или иной школы может быть противоречивым, ошибочным, да просто откровенной фантазией, главное, что в нем „признают трансцендентную форму господа“.

Не лишним будет напомнить читателю, что ни одного татвавāдина, по крайней мере со времен Мадӿвы, с именем „Мāдӿавендра“ и титулом „пурӣ“ в татвавāда-сампрадāйе никогда не было (в списках йати татвавāда-мат̣ӿов такой человек не фигурирует).

Подробнее об этом: ч. 4, ч. 5, ч. 7.1, ч. 7.2, ч. 7.3, ч. 17, а также «Влияние идей Мадӿвы на гауд̣ӣйа-ваишн̣авизм».


Обратим внимание на слова Прабӿупāды Отрицает существование трансцендентной формы Господа майявада- сампрадая. Если же подобные имперсоналистские настроения проникают в вайшнавскую сампрадаю, то такая сампрадая лишается основы.

До этого Прабӿупāда говорил совсем о другом: „Чайтанья Махапрабху остался доволен тем, что в сампрадае Мадхвачарьи (Таттвавада-сампрадае) признают существование трансцендентной формы Господа. Это несомненное достоинство всех вайшнавских сампрадай“.

При этом татвавāдины все-таки мāйāвāдины без достоинства ваишнавских сампрадай:

„Стремление таттвавади достичь высшей цели (мукти) — это не более чем разновидность материального желания. Чистый преданный должен быть свободен от всех материальных желаний“.

По мнению гауд̣ӣанцев и Прабӿупāды мукти — это цель мāйāвāдинов, но татвавāдины, как говорит Прабӿупāда, тоже стремятся к мукти. При этом „духовную форму“ Господа все-таки отрицают мāйāвāдины. Но в сампрадае Мадхвачарьи (Таттвавада-сампрадае) признают существование трансцендентной формы Господа.

Тень на плетень. Прабӿупāда путается и противоречит себе. Под слиянием/растворением в безличном Брахмане гауд̣ӣйи подразумевают мукти, точнее один из ее видов — сāйуџйу, хотя в литературе культа в основном употребляется просто „мукти“:

«Мукти означает освобождение и растворение в сиянии безличного Брахмана, а бхакти означает трансцендентное служение Верховной Личности Бога. Поскольку Бхаттачарья привязался к чистому преданному служению, ему не нравилось слово мукти-паде, связанное с безличной ипостасью Господа, Брахманом»комм. Прабӿупāды к ЧЧ, М. 6.261

Примечание.

1. О мукти см. ч. 6, ч. 34, ч. 35, ч. 37.

2. О „кармической деятельности“ см. ч. 27, ч. 31, ч. 32, ч. 33.

3. Об умозрительном растворении и чистом преданном служении см. ч. 37.


Единственным аргументом Прабӿупāды, доказывающим легитимность отождествления мӯрти с самим Богом, являются слова Падма-пурāн̣ия (см. комм. к ЧЧ, М. 20.217), достоверность которых не ясна:

арчйе вишн̣ау щилā-дӿӣр гурушу нара-матир ваишн̣аве џāти-буддӿир
вишн̣ор вā ваишн̣авāнāм̇ кали-мала-матӿане пāда-тӣртӿе 'мбу-буддӿих̤
щрӣ-вишн̣ор нāмни мантре сакала-калуша-хе щабда-сāмāнйа-буддӿир
вишн̣ау сарвещвареще тад-итара-сама-дӿӣр йасйа вā нāракӣ сах̤


Перевод Прабӿупāды, рус. пер. ISKCON: «Никто не должен считать Божество в храме сделанным из камня или дерева, и точно так же нельзя считать духовного учителя обычным человеком. Нельзя причислять вайшнава к той или иной религии или касте, как нельзя считать чаранамриту или воду Ганги простой водой. Нельзя думать, что маха-мантра Харе Кришна — это материальный звук. Все это — проявления Кришны в материальном мире, и они лишь доказывают милость Господа и Его желание помочь преданным, которые служат Ему здесь».


Нумерационного ориентира для поиска этих слов в пурāн̣е Прабӿупāда не дает. Есть подозрение, что сами прабӿупāдовцы эти слова в ПП никогда не видели. Но допустим, это действительно Падма-пурāн̣а и слова достоверны (хотя в этом нет никакой уверенности, так как многие пурāн̣ы, в том числе и Пāдма, претерпели массу изменений и искажений), но в цитате не декларируется тождественность мӯрти и Бӿагавāна: арчйе вишн̣ау щилā-дӿӣр \ [думать] об арчаниемом Вишн̣у как о камне … [значит быть нāракином].

„Арчйам“ может означать как „поклоняемый“, так и собственно „поклоняемый образ“, т.е. может быть и прилагательным, и существительным. Никакого отождествления. Кроме того, отношение к мӯрти не ограничивается всего двумя вариантами: считать мӯрти камнем или считать ее Богом. Татвавāдины как истинные ведāнтины следуют слову щāстра и относятся к мӯрти как месту присутствия Бӿагавāна, причем особо поклоняемому месту, не отождествляя представу с Его саччидāнандовым рӯпом. Это не то же самое, что „считать камнем“. Камню туласӣ не подносят. Опять же, исходя из контекста, Вишн̣у никто не будет считать камнем, максимум „выдумкой“, „ложной концепцией“, а вот мӯрти — запросто. Татвавāдины называют мӯрти именами Брахмана, и в этом нет никакого противоречия. Мӯрти Крьшн̣ы в Уд̣упи называют Крьшн̣ой, Џанāрданы — Џанāрданой и т. д. Это не означает, что мӯрти Крьшн̣ы считают самим Крьшн̣ой, так же как Сӯрйу не считают одноименным Бӿагавāном Сӯрйей или Саӈкаршан̣у — Саӈкаршан̣ой. Поэтому их в „щӣла-дӿӣх̤“ не упрекнешь. Щӣлā-дӿӣх̤ — такое же заблуждение, как и „бӿагавад-дӿӣх̤“. Не следует путать санидхйам — тӣртӿу, место, где Господь, будучи антарйāмином, может себя проявить, и считать нечуть и косное (ачит и џад̣у) (в нашем случае каменную статую) — чем-то духовным, отождествляя с самим Бӿагавāном.

В любом случае, слова пурāн̣ия следует толковать лишь в созвучии с достоверными и признанными прамāн̣ами, которые как раз говорят о не-тождественности мӯрти и Бӿагавāна.

Вāдирāџа Тӣртӿа, не только современник Чаитанйи, но и глава уд̣упийского Крьшн̣а-мат̣ӿа, в котором при его управлении (исходя из описания в ЧЧ и слов Бӿактисиддӿāнты) и происходил диспут, говорит о мӯрти следующее:

пратима̄йа̄м̇ ту са̄нниддӿйам̇ арчакасйа тапобала̄т̣ӿ

Присутствие Бога в пратиме определяется духовным усилием арчака.

Именно поэтому пратӣки, такие как āлекӿйа, пратимā, арчā-мӯрти, арчā-виграха, которым поклоняются великие ведомцы или апарокша-џња̄нины, ценятся столь высоко. Например, в Мулбагале есть место под названием Нарасим̇ӿа-тӣртӿа, там Акшобйа Тӣртӿа, ученик Мадӿвāчāрйи и учитель Џайатӣртӿи, углем на скале нарисовал изображение Нарасим̇ӿи и поклонялся ему. Образ Нарасим̇ӿи столетиями медленно вырисовывался из скалы как удбӿава-мӯрти, являясь результатом поклонения великого рьши.

Мы можем подойти к этому вопросу и с мирской точки зрения, не обращаясь к ща̄страм и не прислушиваясь к чьим-то мудрым речам. Патриоты почитают флаг своей нации, с флагом следует обращаться согласно установленному нацией кодексу, но ни один патриот не будет считать флаг самой нацией. Точно так же, мы ценим и храним фотографии дорогих нам людей, но фотографии не есть сами люди.

Мӯрти, как и имена Бӿагавāна, отлична от Него. Веда состоит из звуков (щабд), каждый из которых, в том числе их сочетания, несут знание о гун̣ах Хари. Но Веда не равен Бӿагавāну, так же как Его имена не равны Ему. Сила имени не в том, что это сам Бӿагавāн, но в том знании, которое тот или иной звук-имя несет о Бӿагавāне. Веда и имена Бӿагавāна отличны от Него. Точно также пратӣки — это не Он сам. Это символы, направляющие наше сознание, подкрепленное щāстра-прамāн̣ами, к памятованию о Нем, Его гун̣ах и нашей от Него зависимости. Пратӣки созданы из пракрьти-элементов — глины, камня, дерева. Они относятся к категории џад̣а. Наивно и абсурдно пытаться убедить себя в том, что џад̣а одного татва с Бӿагавāном. Несмотря на то, что пракрьти вечна, сделанная из ее элементов мӯрти, тем не менее, временна — она может быть разрушена.

Ни мӯрти, ни представленный или воспроизведенный в дӿйāнии образ не есть Бӿагавāн. Бӿакта никогда не отождествит их с Бӿагавāном. Он будет поклоняться им как пратӣкам, символам Его невидимого присутствия. Его поклонение будет проникнуто („парах̤“ из 6.17.28) не ожиданием „успеха“ или „спасения“ взамен, а „Уттама-щлока-лāласой“, упоминаемой в Бӿā. 5.13.27 (пāт̣ӿ) сразу перед „йо дустйаџāн…“ (Бӿā. 5.14.44), — страстной жаждой Наивысшего из хвалимых, „мадӿудвит̣-севāнурактью“, влечением въемлеть и воздавать Мадӿусӯдане.


Ведāнта-сӯтры
Пратӣка̄дхикаран̣ам (4.1.4)

Может показаться, что некоторые речения щрутьев, например, «на̄ма брахма итйупа̄сте» (Чӿа̄н.-Уп., 7.1.5), «мано брахметйупа̄сӣта» (3.18.1), «а̄дитйо брахма итйа̄дещах̤» (3.19.1) отождествляют Брахмана с Его пратӣками. Однако такое отождествление противоречит предшествующему Āтмопагамāдхикаран̣у, в котором о Брахмане говорится как о Вседее и Всеуправителе, отличном не только от џӣвāтмана, но и любой конечной реальности.

Пратӣкāдӿикаран̣ам резко осуждает отождествление Брахмана с Его пратӣками. Причина такого отождествления лежит в поверхностном понимании сӯтра и наличии в нем приложения (вибӿакти-са̄ма̄на̄дӿикаран̣йа), например, «мано хи брахма» (Чӿа̄н.-Уп., 7.3.1), а также по причине буквального понимания метафор упа̄сана̄ва̄кйев и других не менее важных речений, в которых вместо локатива (местного падежа) или других падежей используются именительный или винительный падеж. В этой связи полезным будет знакомство с сӯтром Пāн̣ини Супāм сулук.

Мадӿва̄ча̄рйа ссылается на авторитет Маха̄вйа̄каран̣а-сӯтр सप्तसु प्रथमा । षट्सु द्वितीया и поясняет: «Пратӣки (от на̄мана до пра̄н̣ы), упомянутые в Чӿа̄ндогйа-упанишаде, 7.2-15, стоят в именительном или винительном падеже. Недальнозоркий придет к ошибочному заключению о тождестве между ними. Однако к словам, которые должны стоять в локативе или других падежах, могут применяться именительный и винительный падеж. В подобных случаях всегда имеется ввиду только присутствие Брахмана в пратӣках».

Не следует забывать, что грамматическое выражение часто отличается от реальной ситуации, например, в предложении деятелем может быть неодушевленный предмет, т.е. џад̣а, в то время как в реальной жизни такое невозможно. Изощренное употребление падежей, когда слово стоит в падеже, который никак не подходит по смыслу, направляет нас на поиски смысла в самой фразе, невзирая на грамматику. Некоторые падежи взаимозаменяемы и могут употребляться в одной и той же функции. Таков санскрит. Таков язык щāстр.

В сӯтре ॐ न प्रतीके न हि सः ॐ \ ом̐ на пратӣке на хи сах̤ ом̐ подлежащим является „а̄тман“ из предыдущего сӯтра. Чтобы смысл данного сӯтра был ясен, нужно применить ануврьтти и дополнить предложение подлежащим из предыдущего сӯтра. Слово „āтман“, естественно, необходимо понимать в значении Парама̄тмана, о чем уже сказано в самом толковании сӯтра, а не в значении „џӣва̄тмана“, как полагает Щаӈкара. Верно поняв смысл слова „а̄тман“ из предыдущего сӯтра с помощью ануврьтти, связав его синтаксически со словом „дрьшт̣и“ из следующего сӯтра и со словом „пратӣке“, употребленным дважды (а̄врьтти), мы получаем из сӯтра о пратӣкопа̄сане два разных предложения. Одно — отрицательное, запрещающее отождествление пратӣки с Брахманом (на пратӣке брахмадрьшт̣их̤ картайа̄), пратӣка не есть Брахман, «на хи пратӣкам сах̤» (сах̤=Парама̄тма̄). В этом предложении локатив „пратӣке“ употреблен как вишайа-саптамӣ, т.е. никакого отождествления (брахмадрьшт̣и) в отношении пратӣки быть не должно. Употребив снова чистый локатив (адӿикаран̣а-саптамӣ), мы получаем положительное предложение – мы должны дӿйāйить Брахмана как пребывающего в пратӣке: «[пратӣке] брахма асти ити дрьшт̣их̤ картавйа̄».

Другими словами, сӯтра ом̐ на пратӣке на хи сах̤ ом̐ не оставляет никакой возможности для вольной интерпретации. Его суть предельно однозначна: пратӣка (в нашем случае мӯрти или арчā-виграха) не есть Сам Господь.

Щрӣ Мадӿвāчāрйа объясняет («Анувйа̄кӿйа̄на», 4.1.17):

пратӣкавишайатвена на ка̄рйа̄ вишн̣убӿа̄вана̄ пратӣкам̇ наива вишн̣урйанмитӿйопа̄са̄ хйанартӿада̄

Пратӣку нельзя считать самим Вишн̣у. Отождествление пратӣки с Вишн̣у является митӿйопа̄саной и влечет за собой нежелательные последствия (анартӿи).


О вездесущести Бӿагавāна как антарйāмина, включая Его присутствие в мӯрти, говорят речения Талавака̄ропанишат (1.5):

йадва̄ча̄ анабӿйудитам̇ йена ва̄габӿйудйате । тадева брахма твам̇ виддӿи недам̇ йадидамупа̄сате...

«Тот, кого не охватить речью, мыслью, взглядом и тд., Пребывающий вовне, дающий возможность говорить, думать, видеть и тд., Он есть Брахман, а не тот, кому поклоняются [некоторые по ошибке]».

О глупцах, знающих Его как имеющего материальные формы, Крьшн̣а говорит в Гӣте 9.11-12. Они полны пустых надежд, заблуждений, а их поступки бесполезны. В них прослеживается природа ра̄кшасов и а̄суров.

Понятно, что речь идет не о том, что пратӣки следует считать нематериальными, несмотря на то, что они сделаны из материальных элементов.

Примечание. Уместным будет заглянуть по данному вопросу и в Махāбӿāрато (Мокшадӿарма, 357.11-13; 359.36-37).

Идею Щаӈкары о тождестве џӣвāтмана и Брахмана (пратӣка и есть āтман сāдӿака), можно заметить и в словах Прабӿупāды: коль скоро пратӣки (мӯрти) являются творением Брахмана, а все сущее есть Его энергия, то по большому счету нет ничего материального и отличного от Него:

«…Разговор Господа Шри Кришны с юным брахманом, доказывает, что Господь в Своем образе арча-мурти (образе, состоящем из материальных элементов) нематериален, так как эти элементы, хотя и отделены от Господа, тоже являются частицей Его энергии, что подтверждается в «Бхагавад-гите». Материальные элементы представляют собой энергию Господа, а, поскольку энергия и ее источник тождественны, Господь может проявить Себя через любой элемент <…> Обычному же человеку Божество будет казаться сделанным из камня, дерева или иного материала. Поскольку все материальные элементы в конечном счете исходят из верховного духовного существа, в высшем смысле нет ничего материального…»комм. к ЧЧ, М. 5.97

В Гӣте действительно говорится о том, что все поддерживается Брахманом Щрӣ Крьшн̣ой. Он — источник и направник всего сущего. Но никакого „в высшем смысле ничего материального“ или отождествления материи (џад̣ы) с Крьшн̣ой в Гӣте нет.

«…Образ Господа, предназначенный для поклонения (арча- виграха), который устанавливают в храмах истинные ачарьи, осознавшие Господа так, как это описано в седьмой мантре, ничем не отличается от изначальной формы Господа. Изначальная форма — это форма Шри Кришны. А Шри Кришна распространяет Себя в бесконечное множество таких форм, как Баладева, Рама, Нрисимха, Вараха и т. д. Все эти формы являются единой Личностью Бога. Аналогично этому, арча- виграха, которой поклоняются в храмах, также является одной из форм-экспансий Господа. Поклоняясь арча-виграхе, человек может сразу же приблизиться к Господу, который с помощью Своей всемогущей энергии принимает служение Своих преданных. Форма Господа арча-виграха является в этот мир по просьбе ачарьев, святых учителей, и благодаря Его всемогущей энергии действует как Сам Господь. Глупцы, не знакомые с этими мантрами «Шри Ишопанишад» и другими шрути- мантрами, считают, что арча-виграха, которой поклоняются чистые преданные, создана из материальных элементов. Глупым людям или каништха-адхикари, не обладающим совершенным видением, эта форма кажется материальной, поскольку они не знают, что Господь всемогущ и всеведущ и может по Своему желанию превращать материю в дух, а дух — в материю…»комм. к Ӣщопанишад, м. 8


«…Хотя может показаться, что арча-мурти, то есть форма Бога, которой поклоняются в храме, сотворена из материальных элементов, на самом деле эта форма неотлична от Его духовных форм, находящихся на духовных планетах, Вайкунтхалоках. Божество в храме, однако, доступно материальному зрению преданных. В материальной, обусловленной жизни человек не способен видеть духовный облик Господа. По Своей беспричинной милости Господь является в образе арча-мурти, чтобы мы могли увидеть Его. Ни в коем случае нельзя считать арча-мурти сделанной из камня или дерева»комм. к ЧЧ, М. 20.217


продолжение будет


vilasatu: (Default)

॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадӿйа 9.276 (продолжение)


прабӿу кахе, — кармӣ, џњāнӣ, — дуи бӿакти-хӣна
томāра сампрадāйе декӿи сеи дуи чихна


Русский перевод ISKCON: «Шри Чайтанья Махапрабху сказал: «Тех, кто стремится наслаждаться плодами своего труда, а также философов-теоретиков относят к непреданным. В вашей же сампрадае присутствуют обе эти концепции».


Гьяни и „таттвавāдӣ-āчāрйа“


Мы выяснили, по мнению гауд̣ӣанцев, џњāнӣ — это адваитавāдӣ, в книгах Прабӿупāды именуемый „мāйāвāдӣ“. Мāйāвāдӣ идет путем „гьяны“ и желает слиться с безличным Брахманом (комм. Прабӿупāды ЧЧ, Āди 7.101).

Резонный вопрос: а при чем тут кавирāџевские „таттвавāдины“ Уд̣упи? Разве слова „таттвавāдӣ-āчāрйи“ являются проповедью идей Щаӈкары? Нет. Разве „таттвавāдӣ-āчāрйа“ говорил что-то о слиянии с безличным Брахманом? Нет. Разве „таттвавāдӣ-āчāрйа“ призывал не подносить Крьшн̣е все, что только есть у человека? Как раз наоборот, призывал посвящать Крьшн̣е все свои дӿармы, независимо от варн̣а и āщрама (см. ЧЧ, М. 9.256). Другими словами, любая деятельность человека должна совершаться с бӿактью. В словах „таттвавāдӣ-āчāрйи“ нет идей Щаӈкары, отказа от бӿакти-йога и разглагольствований о безличном Брахмане. Так почему же „таттвавāдины“ в ЧЧ, М. 9.276, названы карминами и „гьянинами“ в негативном гауд̣ӣанском смысле, когда для подобного рода обвинений даже с точки зрения самой ЧЧ нет оснований?


Гьяни и Āчāрйа Мадӿва


Как уже говорилось, „џњāна“ для Щаӈкары — это щāстровая ученость, „щāстрāртӿапāн̣д̣итйа“ (см. комм. Щаӈкары к Гӣте 6.46). Знание щāстр позволяет начать настоящее сāдӿание. Поэтому сāдӿака должен знать щāстры.

Теперь посмотрим, как обстоят дела со знанием в настоящем татвавāде, в отличие от того, как он представлен в ЧЧ.

Āчāрйа Мадӿва в Гӣтā-бӿāшье к 6.46:

ज्ञानिभ्यः योगज्ञानिभ्यः । तपस्विभ्यः कृच्छ्रादिचारिभ्यः ।

Џњāнины — это йога-џњāнины. Тапасвины — это те, кто практикует крьччӿру и др. обеты.

Под џњāнином здесь имеется в виду не џњāнӣ в полном смысле слова (напр. „џњāнӣ ча бӿаратаршабӿа“, Гӣтā, 7.16), а человек, осведомленный о методе йога, но его не практикующий. Это объясняется в прамāн̣ощлоках:

उक्तं च -
कृच्छ्रादेरपि यज्ञादेर्ध्यानयोगो विशिष्यते ।
तत्रापि शेषश्रीब्रह्मशिवादिध्यानतो हरेः ।
ध्यानं कोटिगुणं प्रोक्तमधिकं वा मुमुक्षुणाम् - इति गारुडे

крьччӿра̄дерапи йаџња̄дердӿйа̄найого вищишйате ।
татра̄пи щешащрӣбрахмащива̄дидӿйа̄нато харех̤ ।
дӿйа̄нам̇ кот̣игун̣ам̇ проктамадӿикам̇ ва̄ мумукшун̣а̄м
Гаруд̣а-пура̄н̣а

«Дӿйа̄на-йог превосходит крьччӿру и подобные обеты, а также йаџњ и подобные обряды. В свою очередь, дӿйāние Господа Хари стремящимися к мокшу и ничему иному описывается как в миллионы раз превосходящее дӿйāние Щеша, Щрӣи, Брахмы, Щивы и других дэвов».


अज्ञात्वा ध्यायिनो ध्यानात् ज्ञानमेव विशिष्यते ।
ज्ञात्वा ध्यानं ज्ञानमात्राद् ध्यानादपि तु दर्शनम् ।
दर्शनाच्चैव भक्तेश्च न किञ्चित् साधनाधिकम् - इति नारदीये

аџња̄тва̄ дӿйа̄йино дӿйа̄на̄т џња̄намева вищишйате ।
џња̄тва̄ дӿйа̄нам̇ џња̄нама̄тра̄д дӿйа̄на̄дапи ту дарщанам ।
дарщана̄ччаива бӿактещча на кињчит са̄дӿана̄дӿикам
На̄радӣйа-пура̄н̣а

«Знание превосходит дӿйа̄ние дӿйа̄нящего в невежестве. Дӿйа̄ние со знанием превосходит просто знание о дӿйа̄нии. Дарщанам превосходит дхйа̄ние. Нет са̄дӿания лучше, чем дарщанам и бӿакти».

Дӿйа̄на-йог приносит плоды после непрерывных усилий, прикладываемых на протяжении многих жизней и начатых в той жизни, в которой џиџња̄су проявил великое желание узнать о дӿйа̄нии и неуклонно следовал своей цели. После этого он становится апарокша-џња̄нином и благодаря своему усердию на протяжении многих жизней достигает наивысшей цели.

Пояснение: Дарщанам — это боговидение, апарокша-џњāнам, т.е. высшая бӿакти. Словом „дарщанам“ подчеркивается непосредственное āтменное восприятие Бӿагавāна как природа такого знания.


Вышеприведенными прамāн̣ами Мадӿва показывает высшее положение бӿакти. Это идеально подошло бы гауд̣ӣйам, если бы не одно „но“. Говоря о тапасвинах, йогинах, карминах, џњāнинах и бӿактах, гауд̣ӣйи перечисляют их методом исключения — „последующий лучше предыдущего“, в итоге бӿакти занимает наивысшее положение. Такая „бӿакти“ выше и џњāния, и карм. Правда, не понятно, что это за бӿакти такая, т.к. щāстры о ней ничего не говорят. Отсутствие в щāстрах подобного рода бӿакти послужило причиной создания госвāминами категорий „карма-мищра-бӿакти“, џњāна-мищра-бӿакти“ и др. — несовершенны те, чья бӿакти (чье „преданное служение“) осквернена знанием и кармами (см. БРС, 1.1.11). И снова не понятно, зачем при этом утверждать, что бӿакти-йог должен основываться на знании щāстр (см. БРС, 1.2.101), т.е. бӿакта все-таки должен быть щāстрāртӿавāдӣ и щāстрāртӿапан̣д̣итом, о чем как раз и говорит Щаӈкара.

В очередной раз напоминает о себе проблема отсутствия классификации знания, какое знание бӿактизначимо, а какое нет. Если знание со знаком минус относится только к идеям Щаӈкары, то зачем идентифицировать слово „џњāна“ всякий раз именно с Щаӈкарой? Если бӿакти должна быть основана на џњāнии, если и џњāна, и бӿакти — это две стороны одной медали, что гауд̣ӣйи в принципе и не отрицают, то почему они проводят различие между џњāна-йогом и бӿакти-йогом, т.е. принимают опять-таки трактовку Щаӈкары?

В отличие от гауд̣ӣанства, прамāн̣ы и Мадӿва говорят о тапасе, џњāнии, йоге и карме методом включения: кармины, тапасвины, џњāнины, йогины — все они бӿакты, а не соперники. Предшествовавшее не исключается, а включается. Здесь не уместны гауд̣ӣйские двеша-коннотации, џњāнӣ желает раствориться в безличном Брахмане, а йогӣ — видеть в сердце „сверхдушу“, и лишь бӿакта желает вечно служить Бӿагавāну. Нет, все совсем не так. И џњāнӣ, и йогӣ, и кармӣ, и тапасвӣ — все они бӿакты, если их деятельность совершается с бӿактью и верным знанием о Господе Хари. Все они встречаются на ступени дарщана, достичь которой без верного знания и бӿакти невозможно.


О взаимогармонии знания и бӿакти см. Ежевременник Н. Дивногорскаго и ЛК, Ч. 33


В Гӣте (гл. 7) говорится о четырех видах людей, бӿаџащих Крьшн̣у: āртах̤ (несчастные, ищущие избавления от страданий), џиџњāсух̤ (ищущие знания), артӿāртӿӣ (ищущие богатства, как обычно это переводят), џњāнӣ (обладающие знанием о Нем).

चतुर्विधा भजन्ते मां जनाः सुकृतिनोऽर्जुन ।
आर्तो जिज्ञासुरर्थार्थी ज्ञानी च भरतर्षभ ॥

чатур-видӿā бӿаџанте мāм̇
џанāх̤ су-крьтино ´рџуна ।
āрто џиџњāсур артӿāртӿӣ
џњāнӣ ча бӿаратаршабӿа ॥


Баннанџе Говиндāчāрйа: Что такое бӿаџанам? Бӿакти-пурвакам āрадӿанам, т.е. воздаяние с бӿактью. „Чатурвидӿā бӿаџанте мāм̇“ — это четыре вида людей, совершающих бӿаџанам. Их связывает бӿаџанам, т.е. бӿакти. Они — бӿакты. Среди них один бӿакта стремится к артӿе, другой к знанию и т.д., но все четверо бӿакты, поэтому о них говорится „бӿаџанти“. Четвертый вид — это џњāнӣ. Џњāнӣ тоже бӿакта. Среди этих бӿакт кто-то в несчастье, в беде и страданиях возносит молитву Бӿагавāну, он называется āрта-бӿакта. Примером āрта-бӿакты является Гаџендра.

Второй вид — это џиџњāсу, т.е. ищущие знание. Особенностью џиџњāсу является поиск знания с бӿактью. Мотивация поиска знания пропитана бӿактью. Они понимают, что у них знания нет или его не достаточно. Для того, чтобы бӿакти к Бӿагавāну возросла, им необходимо знание. Ради этой цели они просят и поклоняются Бӿагавāну с молитвой о знании. Тот, кто возносит молитву Бӿагавāну для того, чтобы узнать Его лучше, яснее (вищишйа) — это џиџњāсу-бӿакта. Он находится на более высоком уровне, чем āрта-бӿакта.

Третий вид — это артӿāртӿӣ. У него уже есть знание о Бӿагавāне и бӿакти, но в нем присутствует стремление к артӿе. Артӿа здесь не означает богатство и деньги. Артӿа — это плоды. У него остается стремление к каким-то плодам.

Четвертый вид — это џњāнӣ. Обладая знанием о Бӿагавāне, џњāнӣ, тем не менее, поклоняется Ему, имея ввиду достижение какой-то цели, какого-то результата. Но он не просто поклоняется, потому что ему нужны плоды поклонения. Его бӿаџан вызван бӿактью и верным знанием о Бӿагавāне.

Во всех четырех случаях основой их бӿаџана является бӿакти. Без бӿакти невозможно стать ни āртой, ни џиџњāсу, ни артӿāртӿӣ, и, конечно же, без бӿакти невозможно стать џњāнином.

Џњāнӣ в щлоке Гӣты упоминается на последнем, т.е. высшем, месте. Почему же тогда џиџњāсу, тот, кто стремится к знанию, упоминается на втором месте, а не на третьем, предшествующем џњāнину?

Что такое џиџњāса̄? Это стремление к знанию. Жажда знания. Надежда знание обрести, поскольку знания нет или его мало. Есть желание знать больше. А артӿāртӿӣ уже обладает знанием о Бӿагавāне, которое превосходит знание џиџњāсу. Но у него есть стремление к плодам, ожидание плодов (пӿала-апекша). Поэтому он называется не џњāнӣ, а артхāртхӣ.

Āрта стремится исключительно к прекращению своих страданий. У него в принципе зачатков знания нет, поэтому он и молится: „Я ничего не знаю, Бӿагавāн. Ничего не ведаю. Спаси меня. Вытащи меня“ (Гӣтā, 7.19).

В щлоке 7.19 бахӯнāм̇ џанманāм анте… — после многих жизней, рождений, џњāнавāн \ обладающий знанием, мāм̇ прападйате \ Мне поклоняется. Что означает „после многих жизней“? Он после многих жизней приобретает знание и потом прападйате? Или же обладающий знанием после многих жизней прападйате?

И то, и другое. Почему? Потому что даже после обретения знания (в данном случае апарокша-знания, зрячего знания) требуется много рождений и жизней, чтобы изжить, отжить пра̄рабдӿа-кармы. После этого џњāнӣ достигает освобождения. Но для достижения знания, в смысле апарокша-знания, также требуется множество жизней. После многих жизней, проведенных в сāдӿании и знании, он достигает Знания, т.е. апарокши, и затем, достигнув его, после многих жизней изживания пра̄рабдӿа-карм, достигает мокша. „Прападйате“ означает достигает, а не „предается“. „Прапад“ (प्रपद्) означает „достижение“, „обретение“. „Прападйате“ ни в коем случае не означает „щаранам гачӿати“, т.е. џњāнӣ в конце концов после многих жизней предается. Нет! Потому что „прападйате“ означает „прāпноти“ \ „достигает“ [высшей цели].


В Гӣте 7.17 Крьшн̣а без всяких условий и оговорок называет џњāнина дорогим Ему бӿактой:

तेषां ज्ञानी नित्ययुक्त एकभक्तिर्विशिष्यते ।
प्रियो हि ज्ञानिनोऽत्यर्थमहं स च मम प्रियः ॥

тешāм̇ џњāнӣ нитйа-йукта эка-бӿактир вищишйате ।
прийо хи џњāнино ´тйартӿам ахам̇ са ча мама прийах̤ ॥


Русский перевод ISKCON: «Лучший из них тот, кто обладает совершенным знанием и всегда занят чистым преданным служением Мне. Я очень дорог такому преданному, и он очень дорог Мне».

У Прабӿупāды все как-то неопределенно и путанно. В самом щлоке слово „џњāнӣ“ не нагружено прабӿупāдовскими эпитетами „тот, кто обладает совершенным знанием“.


Гӣтā 7.19:

बहूनां जन्मनामन्ते ज्ञानवान्मां प्रपद्यते ।
वासुदेवः सर्वमिति स महात्मा सुदुर्लभः ॥

бахӯнāм̇ џанманāманте џњāнавāнмāм̇ прападйате ।
вāсудевах̤ сарвам ити са махāтмā судурлабӿах̤ ॥


Прабӿупāда, пер. ISKCON: «Тот, кто, пройдя через множество рождений и смертей, обрел совершенное знание, вручает себя Мне, ибо он понял, что Я - причина всех причин и все сущее. Такая великая душа встречается очень редко».


Комментарий Прабӿупāды, пер. ISKCON: «Спустя много жизней, посвященных духовной практике и преданному служению, живое существо обретает чистое трансцендентное знание и понимает, что конечной целью пути духовного самопознания является Верховная Личность Бога. На первом этапе духовного пути, когда человек пытается освободиться от материальных привязанностей, он обнаруживает склонность к имперсонализму, но, поднявшись на более высокую ступень, понимает, что духовная жизнь полна разнообразной деятельности, составляющей преданное служение Господу. Осознав это, человек развивает привязанность к Верховному Господу и предается Ему».


И снова, в щлоке стоит просто „џњāнавāн“ без эпитета „тот, кто обладает совершенным знанием“. Именно џњāнӣ дорог Крьшн̣е, потому что џњāнӣ — это не просто начитанный человек (aka философ-теоретик — по Прабӿупāде), а бӿакта, знающий суть щāстр (щāстрāртӿ). То есть подчеркивается, что истинный бӿакта всенепременно обладает щāстрāртӿапāн̣д̣итйей. Ща̄стра-знание — это неотъемлемое слагаемое бӿакти. Без него бӿакти превращается в эмоционально-приподнятую взволнованность, порождаемую невежеством и заблуждениями. Бӿактой в полном смысле слова может быть только человек, обладающий верным знанием.

Расплывчатые формулировки Прабӿупāды „духовная практика“ и „преданное служение“ не отражают сути. Чем они друг от друга отличаются, не понятно. Путанно и туманно выглядит и „чистое трансцендентное знание“, которое отличается и от „духовной практики“, и от „преданного служения“. Слишком самоуверенно Прабӿупāда заявляет и расписывается за все человечество в том, что на начальном этапе каждый человек обнаруживает склонность к имперсонализму.

Ну и совсем туманно-странные слова, не вносящие ясности, об осознании разнообразия духовной деятельности, составляющей преданное служение, которое может развить привязанность к Верховному Господу и способствовать преданию себя Ему.



„Нети-нети“


В комментарии к ЧЧ, Мадӿйа 7.66, Прабӿупāда предает анафеме метод „нети нети“ и ассоциирует его с адваитавāдом: «Гьяни — это философы-теоретики, которые просто пытаются понять, что такое дух и что такое материя. Их метод познания называется нети нети, потому что все их искания сводятся к рассуждениям: „Это — не дух, это — не Брахман“».

Если Прабӿупāда признает Упанишады, а он признает, основой знания о бӿакти и ее сути, то приписывание методу нети-нети имперсонального флера сводит на нет заявления самого же Прабӿупāды:

«Здесь особенно важны слова бхактйā ш́рута-гр̣хӣтайā, ибо они указывают, что бхакти основывается на философии Упанишад и «Веданта-сутры» — комментарий Прабӿупāды к ЧЧ, Āди 7.102


Справка: „Нети-нети“ — это метод познания от противного, сontradictio in contrarium, (определение, чем объект познания не является), который изложен в Упанишадах и является легитимным методом познания. Отрицание этого метода, по сути, означает отрицание щрути. Нети-нети постулирует отличие Брахмана от џагата. В таком способе познания нет ничего крамольного. Этот метод изложен великими рьшиями прошлого. В нем нет ничего монистическо-имперсонального. Наоборот, утверждая, что это исключительно метода гьяни, Прабӿупāда сам опускает Упанишады и их значимость до уровня фантазий Щаӈкары, приписывая им философию имперсонализма.



Выводы


Щаӈкара вполне легитимно и здравомысленно считает сāдӿака џњāнином, а „џњāние“ — знанием сути щāстр. Это не должно вызывать негативного отношения к обоим терминам. Деление упāсаний (џњāна превосходит бӿакти) — это личная интерпретация и понимание Щаӈкары, а не татва-прамāн̣а.

Знание превращает āтменный поиск в сāдӿание (см. Брахма-сӯтра, 1.1.1, Бӿāгавато, 1.1.1-2, Гӣтā, 13.19-20 и т.д.). Если бы знание было чем-то второстепенным и малозначимым, то в щāстрах не было бы нужды. Если бы џњāние относилось исключительно к имперсонализму, то сама идея Ниргун̣а-Брахмана была бы очевидным щāстра-сиддӿāнтом, а не толкованием Щаӈкары.

Разумный џиџњāсу и сāдӿака должны обладать знанием щāстр, благодаря которому сāдӿание будет осознанным актом. Сāдӿака — безусловно џњāнӣ и щāстравāдӣ. Этому же щāстровому положению следует и Мадӿвāчāрйа.

Кроме того, в щāстре нет утверждений о том, что знание превосходит бӿакти или наоборот. И знание, и бӿакти — это два слагающих сāдӿания.

До тех пор, пока гауд̣ӣйи руководствуются ущербными интерпретациями, собственными толкованиями, не вписывающимися в гармонию прамāн̣, пусть даже и рожденными в благородной попытке отстоять „честь“ бӿакти, им придется постоянно метаться между здравомыслием щāстра и догматами своей веры, не предлагающей критериев оценки знания. К досаде гауд̣ӣй компромисса в этом нет. Положение незавидное — либо им придется встать на сторону щāстра-прамāн̣, но при этом отречься от веры, либо они продолжат оставаться в невежестве и противоречиях веры, отказавшись от щāстра.


Верующие в массе своей невежественны. Поощрение эмоционального подъема привело к полному пренебрежению щāстрāртӿапāн̣д̣итйей. Эмоциональная экзальтация ослепила верующих, перечеркнув здравый смысл.



продолжение будет


vilasatu: (Default)

॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадӿйа 9.276


прабӿу кахе, — кармӣ, џњāнӣ, — дуи бӿакти-хӣна
томāра сампрадāйе декӿи сеи дуи чихна



Русский перевод ISKCON: «Шри Чайтанья Махапрабху сказал: «Тех, кто стремится наслаждаться плодами своего труда, а также философов-теоретиков относят к непреданным. В вашей же сампрадае присутствуют обе эти концепции».


Кармӣ и џњāнӣ противопоставляются бӿактам. Если с кармой и прабӿупāдовской „кармической деятельностью“ мы разобрались (см. ЛК, Ч. 27, ЛК, Ч. 31, ЛК, Ч. 32, ЛК, Ч. 33), то тему „гьяны“, не считая краткой заметки в ЛК, Ч. 19.1, по большому счету не осветили.


Обвинение татвавāдинов в стремлении наслаждаться плодами своего труда не имеет под собой никаких оснований, т.к. в своем ответе таттвавāдӣ-āчāрйа ни о каком плодонаслаждении, равно как и о деятельности, не посвященной Бӿагавāну, не говорил (см. ЧЧ, Мадӿйа 9.256-257). Резонный вопрос — причем тут те, кто стремится наслаждаться плодами своего труда?


Даже если варн̣āщрама-дӿарма крьшн̣е самарпан̣а — это путь к „высшей цели жизни“ (ЧЧ, Мадӿйа 9.256), то таким же путем (крьшн̣е самарпан̣а) будет любая деятельность и ее плоды, посвященные Крьшн̣е. Особенно учитывая, что крьшн̣е самарпан̣а является ключевым компонентом девятисложной бӿакти. О каких же плодах речь?


Теперь попробуем разобраться, насколько обоснована неприязнь гауд̣ӣй к џњāна-йогу как к препятствию на пути бхакти, почему слова „џњāна“ (гьяна) и „џњāнӣ“ (гьяни) для последователей Чаитанйи наполнены негативным смыслом.

Первые ростки такого негатива заметны в «Бӿакти-расāмрьта-синдӿу» (1.1.11) Рӯпы Госвāмина:

āнйāбӿилāшитā-щӯнйам̇
џњāна-кармāдй-анāврьтам
āнукӯлйена крьшн̣āну-щӣланам̇ бӿактир уттамā


Русский перевод ISKCON: «Для развития преданного служения высшего уровня нужно избавиться от всех материальных желаний, отказаться от изучения философии монизма и от кармической деятельности. Преданный должен непрестанно служить Кришне с любовью, как того хочет Сам Кришна».


Само слово „џњāна“ в принципе нельзя приписать какой-то философии. Оно означает просто „знание“. Зато трактовать его можно как угодно, в том числе ассоциировать с монизмом, что мы и наблюдаем в сочинении Рӯпы и в комментарии Џӣвы. Џӣва Госвāмӣ прямо говорит «џњāна здесь относится к почитанию Нирбӿеда-Брахмана и такое џњāние следует отвергнуть»:

џњāнам атра нирбӿеда-брахмāнусандӿāнам на ту бӿаџанӣйататтвāнусандӿāнам апи тасйāващйāпекшан̣ӣйатвāт…



В комментарий Прабӿупāды к ЧЧ, М. 19.167 (перевод и объяснение «Бӿакти-расāмрьта-синдӿу» 1.1.11) русские переводчики вставили примечание, в котором подчеркивается отличие некоего „безупречного знания“ от „џњāния“ в стихе Рӯпы, т.е. џњāния некоего Нирбӿеда-Брахмана:

«Здесь слово джнāна не относится к безупречному знанию о преданном служении. Путь преданного служения необходимо изучать [курсив мой, КфБ], при этом досконально овладевая знанием Вед (бхактйā ш́рута-гр̣хӣтайā — Бхаг.,1.2.12)».

Комментарий Прабӿупāды к ЧЧ, Āди 7.101, пер. ISKCON: «Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур, комментируя этот стих, пишет: «Санньяси-майявади убеждены, что комментарий Шри Шанкарачарьи „Шарирака-бхашья“ раскрывает истинный смысл „Веданта-сутры“. Другими словами, санньяси-майявади признают только комментарии Шанкарачарьи, основанные на идеях монизма. Поэтому майявади, разъясняя „Веданта-сутру“, Упанишады и другие ведические произведения, всегда дают им свои, имперсоналистские толкования <...> Приверженцы монизма, такие как Шанкарачарья и его последователи, пытаются доказать, что Бог и живое существо едины, поэтому они, вместо того чтобы поклоняться Верховной Личности Бога, выдают за Бога самих себя. <...> [они - КфБ] убеждены в истинности собственной философии кевала- адвайты (абсолютного монизма). Считая это учение единственно верным пониманием «Веданта-сутры», они убеждены, что тело Кришны состоит из материальных элементов, а любовное служение Кришне — это проявление сентиментальности. Их называют майявади потому, что они считают тело Кришны творением майи и точно так же расценивают любовное служение, которым занимаются преданные. Преданное служение Господу они считают разновидностью кармической деятельности (карма-канды). По их мнению, бхакти — это просто выдумка или, в лучшем случае, способ медитации. В этом разница между учениями майявади и вайшнавов».

Прабӿупāда, лекция по Бхагавад-Гите 2.7-2.11 (март 1966 г., Нью-Йорк): «...Итак, некоторые из живых существ могут слиться с бытием Бога. Это называется саюджья-мукти. Но существуют миллионы, миллионы, и миллиарды существ, - ананта. И они желают сохранять своё существование и наслаждаться общением с Богом. В этом разница между гьяни и бхактой. Конечная цель гьяни – нирведа браману сантанам (см. комментарий Џӣвы Госвāмина к БРС 1.1.11 — прим. КфБ), они желают стать единым со Всевышним. Гьяни не желает сохранять отдельное существование от Всевышнего, он хочет слиться с ним. Гьяни, не йоги. <...> Гьяни означает философы. Философы-эмпирики. Брамавади. Те, кто хотят слиться с существованием брамана. Их называют гьяни. А те, кто медитирует на Бога в себе, называются йогами. Это общее определение. А тот, кто поклоняется Верховной Личности Бога называется преданными».


Комментарий Прабӿупāды (ЧЧ, Мадӿйа 7.66): «…Гьяни — это философы-теоретики, которые просто пытаются понять, что такое дух и что такое материя. Их метод познания называется нети нети, потому что все их искания сводятся к рассуждениям: «Это — не дух, это — не Брахман». Гьяни занимают несколько более высокое положение, чем недалекие карми, не знающие ничего, кроме удовлетворения чувств. До того как стать вайшнавом, Сарвабхаума Бхаттачарья сам был таким философом-теоретиком (гьяни) и потому часто высмеивал вайшнавов. Вайшнавы не согласны с философскими изысканиями гьяни. Несовершенное знание, которым обладают гьяни и карми, опирается исключительно на чувственное восприятие».


Прабӿупāда (Ӣща-Уп., м. 15), пер. Исккона: «...В «Бхагавад-гите» (6.46 – 47) проводится сравнительный анализ трех типов трансценденталистов: тех, кто поклоняется безличному Брахману (гьяни), тех, кто поклоняется Параматме (йогов), и преданных Господа Шри Кришны (бхакт). Там сказано, что гьяни, изучающие ведическую мудрость, лучше обыкновенных карми, что йоги стоят даже выше гьяни, а те из йогов, которые отдают все свои силы служению Господу, являются самыми лучшими. Иными словами, философ лучше того, кто работает ради наслаждения плодами своего труда, мистик лучше философа, а из всех йогов-мистиков лучше всех тот, кто следует путем бхакти-йоги, постоянно занимаясь служением Господу».


Во всех приведенных цитатах прослеживается неприязнь к адваитава̄ду и отождествление џњāния с идеями Щаӈкары. Для Щаӈкары сāдӿака является џњāнином, что в общем-то и логично, и естественно, ведь сāдӿание начинается с образования, т.е. обретения знания — это подтверждают щāстры, и сам Прабӿупāда с этим согласен, согласны и переводчики книг Прабӿупāды.

Согласно Ведāнта-сӯтре (Щāстрайонитвāдӿикаран̣ам, 1.1.3) познание Брахмана возможно лишь с помощью щāстра. Поэтому для ваидиков, в том числе и для Щаӈкары, познание Брахмана (брахмавāда) происходит в соответствии с этим изречением, т.е. сāдӿана основывается на щāстра-знании. Щāстра — источник знания о мире, џӣве и Хари, а сāдӿака — щāстрāртӿавāдӣ, тот, кто знает суть щāстра, т.е. џњāнӣ.

Гӣтā-бӿāшье Щаӈкары, 6.46: …ज्ञानं अत्र शास्त्रार्थपाण्डित्यं… \ џњāнам̇ атра щāстрāртӿапāн̣д̣итйам̇ \ знание здесь это ученость о сути щāстра.

Щаӈкара разделяет сāдӿание на высшее (џњāна-упāсание) и низшее (сентиментальное бӿакти-упāсание). Вероятно, это деление и стало одной из причин негативного отношения гауд̣ӣй к џњāна-йогу и ассоцииации его и џњāния с философией монизма — своего рода протест против принижения бӿакти.

В средневековом Бенгале свирепствовала пандемия адваитава̄да. Местные брāхман̣ы получали классическое адваитинское образование. Ассоциация џњāния с адваитавāдом Щаӈкары для образованного бенгальца того времени была совершенно естественной.

В своих трудах отцы-основатели гауд̣ӣанства твердо и надолго закрепили за „џњāна-йогом“ репутацию адваитинского метода познания, противоположного бӿакти-йогу.

Кроме прокомментированного Санāтаной и Џӣвой Госвāминами Бӿāгавата, других комментариев на щāстры до восемнадцатого века гауд̣ӣйи не имели. Тем не менее, гауд̣ӣйское литературное творчество кипело. Отцы-основатели были плодовитыми писателями. Их литературное наследие представляет собой самоуверенные „размышления на тему“. Подобно Дж. Р. Р. Толкину они создавали свой фантазийный мир „духовного царства“ и разрабатывали путь к нему. Разумеется, ни о каких щāстра-прамāн̣ах речи не идет.

В восемнадцатом веке появились гауд̣ӣйские комментарии к Гӣте и Ведāнта-сӯтрам (см. ЛК, Ч. 12).

В своем комментарии к Гӣте Вищванāтӿа ассоциирует џњāнина с адваитином, или имперсоналистом, как сказал бы Прабӿупāда:

…тапасвибӿйах̤ крьччӿра-чāндрāйан̣āди-тапо-ништ̣ӿебӿйах̤ џњāнибӿйах̤ брахмопāсакебӿйо'пи йогӣ парамāтмопāсако'дӿико… — Вищванāтӿа (Гӣтā, 6.46)

Йогӣ — это парамāтма-упāсака, џњāнӣ — брахма-упāсака.


В этой связи не лишним будет обратить внимание на Гӣту 4.24:

брахмāрпан̣ам̇ брахма хавир брахмāгнау брахман̣ā хутам
брахмаива тена гантавйам̇ брахма-карма-самāдӿинā


Смысл слов „брахма̄рпан̣ам брахма хавих̤“ состоит не в отождествлении составляющих йаџњйа с Брахманом или приписывании этим составляющим роли чистых проекций Брахмана, который, будучи их источником, единственно реален, а в том, что исполнитель, действие, инструменты, методы и цель священнодействия есть сам Брахман, поскольку и кармы, и самāдӿи, и бытие берут начало в Нем, поддерживаются Им и полностью зависят от Него: „сарваметат брахметйучйате тададхӣнасатта̄пратӣтитва̄т“. Он — Антарйа̄мин.

त्वदधीनं यतः सर्वमतः सर्वो भवानिति ।
वदन्ति मुनयः सर्वे नतु सर्वस्वरूपतः — Падма-пурāн̣а

Мунины говорят, Ты есть всё, потому что всё зависит от Тебя...

Всем управляет могущественный разум — सर्वं तत्प्रज्ञानेत्रम् — Аит.-Уп.

Во всем сущем Его дӿйāнят как Брахмана (см. Аит.-А̄р. 3.2.3).


Брахманом в Гӣте (4.24) сам себя называет Крьшн̣а и это не вписывается в принятое гауд̣ӣйами двеша-деление рӯп Брахман-Парамāтма-Бӿагавāн, где Брахман, по их мнению, это низшая ступень познания, безличное сияние — удел имперсоналистов, брахма-упāсаков (см. ком. Вищванāтӿа).

Словам Гӣты также противоречат призывы Џӣвы Госвāмина отвергнуть брахмāнусандӿāние (см. комментарий Џӣвы к БРС, 1.1.11). Можно заметить, что Џӣва говорит не просто „брахмāнусандӿāнам“, а „нирбӿеда-брахмāнусандӿāнам“. Но и тут загвоздка. Во-первых, деление рӯпов в щāстрах определено как двеш. Во-вторых, Вищванāтӿа четко говорит, „брахма-упāсака“ это џњāнӣ, что соответствует гауд̣ӣйской догме „џњāнӣ=имперсоналист“ — это противоположность бӿакты. В-третьих, „безличного Брахмана“ (он же Ниргун̣а-Брахман и Нирбӿеда-Брахман) в щāстре просто нет.

В комментарии к 4.24 Прабӿупāда вынужден хитрить и выкручиваться. Как уже было сказано, слово „Брахман“, которым себя называет Крьшн̣а, не вписывается в гауд̣ӣйский рӯпа-разделительный паттерн Брахман-Парамāтма-Бӿагавāн, поэтому в переводе Прабӿупāда заменяет Брахмана на „Крьшн̣у“ \ „Kṛṣṇa“, духовную природу \ spiritual in nature, Верховного \ the Supreme и духовное царство \ spiritual kingdom:

«A person who is fully absorbed in Kṛṣṇa consciousness is sure to attain the spiritual kingdom because of his full contribution to spiritual activities, in which the consummation is absolute and that which is offered is of the same spiritual nature».

Русские прабӿупāдовцы также не стали делать точный перевод щлока, превратив его в нейтральное воззвание:

«Человек, целиком погруженный в мысли обо Мне, непременно достигнет духовного царства, ибо он полностью отдает себя духовной деятельности, в которой и жертвенный огонь, и все, что приносится в жертву, обладает одной и той же духовной природой, природой Абсолюта».


Упреждающая и своевременная замена слов „брахма“ и „брахман“ на нейтральные „Крьшн̣а“, „Мне“, „Абсолют“, „духовная природа“, „духовное царство“ должна вызывать у адептов культа позитивные эмоции и уверенность в том, что Верховная Личность Бога — это Крьшн̣а, а не какой-то имперсональный Брахман.

Гӣтā 14.27:

ब्रह्मणो हि प्रतिष्ठाहममृतस्याव्ययस्य च ।
शाश्वतस्य च धर्मस्य सुखस्यैकान्तिकस्य च ॥

брахман̣о хи пратишт̣ӿāхам амрьтасйāвйайасйа ча ।
щāщватасйа ча дӿармасйа сукӿасйаикāнтикасйа ча ॥

Рус. пер. ISKCON: «Я основа безличного Брахмана, бессмертного, неуничтожимого и вечного, который есть средоточие высшего, изначального блаженства».

Ком. пер. ISKCON: «По природе Брахман бессмертен, неуничтожим, вечен и исполнен блаженства. Осознание Брахмана является первой ступенью духовного самопознания. Вторая, промежуточная, ступень — осознание Параматмы, Сверхдуши, а высшей ступенью в постижении Абсолютной Истины является постижение Верховной Личности Бога. Таким образом, и Параматма, и безличный Брахман пребывают в Верховной Личности Бога».


Возникает два вопроса:
1. Каково различие между Парабрахманом и Брахманом?
2. Кто такой [подчиненный] Брахман в Гӣте 14.27, если в 4.24 Брахманом сам себя называет Крьшн̣а?

Ответ на первый вопрос прост — Парабрахман и Брахман синонимы. Для ответа на второй вопрос потребуется знание сиддӿāнта и логики щāстра.

В 14.27 Брахман имеет подчиненный статус, но при этом он अमृतस्य \ амрьтасйа \ нетленный, अव्ययस्य \ авйайасйа \ неуничтожимый, शाश्वतस्य \ щāщватасйа \ вечный, धर्मस्य \ дӿармасйа \ дӿармный, सुखस्य \ сукӿасйа \ счастливый, ऐकान्तिकस्य \ аикāнтикасйа \ исполненный. Другими словами, несмотря на свой подчиненный статус, Брахман здесь имеет природу вечного счастья. Всеми этими характеристиками обладает существо, наделенное сверхразумом, что автоматически исключает инертную материю, простого чит-āтмана или нечто безличное. Безличное исключается, т.к. о нем щāстры вообще не говорят. Кроме того, исключается и сам Крьшн̣а Парабрахман. Кто еще кроме Него обладает перечисленными характеристиками?

Гӣтā 14.26:

मां च योऽव्यभिचारेण भक्तियोगेन सेवते ।
स गुणान्समतीत्यैतान्ब्रह्मभूयाय कल्पते ॥

мāм̇ ча йо ´вйабӿичāрен̣а бӿактийогена севате ।
са гун̣āнсаматӣтйаитāнбрахмабӿӯйāйа калпате ॥

«Кто воздает Мне неуклонной бӿактью, преодолевает гун̣ы, становится достойным бытия Брахмана».

Слово „бхӯйа“ означает становиться кем-то или чем-то (бха̄вах̤). „Брахмабхӯйа“ же означает становиться дорогим Крьшн̣е как (Махат)-Брахман. В данном контексте слово „Брахма“ в „брахмабхӯйа“ может относиться только к Чит-пракрьти, она же „Махат-брахма“. Толкование „брахмабӿӯйа“ как „становиться Брахманом“/ „становиться одним с Брахманом“ не верно, ибо Падма-пура̄н̣а говорит, что никто среди связанных или освобожденных душ не может быть дорог Господу, как дорога Ему Чит-пракрьти, т.е. Лакшмӣ. Тем более, что о Ней уже было сказано как о лоне, в которое Парабрахман вкладывает Свое семя (14.3), а в щлоке 14.27 говорится, что Парабрахман поддерживает Ее. Оба эти утверждения указывают на то, что „Брахмой“ или „Брахманом“ называется существо, стоящее ниже Парабрахмана Крьшн̣ы и подчиненное Ему. Наше понимание „Брахмы“ как Чит-пракрьти, или Маха̄лакшмӣ, в „брахмабхӯйа̄йа калпате“ (14.26) полностью созвучно с положением подчиненности Парабрахману. Она — единственно вечный чит-āтман (после Хари), наделенный сверхразумом и всеми качествами, перечисленными в 14.27.

С подробным анализом, в том числе и грамматическим, употребления в „брахмавад“ кйап-конструкции бӿӯйа и несклоняемого суффикса -ват, равно как и последующего опущения стоящего посередине -ват- в „брахмабӿӯйа“, можно ознакомиться в комментарии Џайатӣртӿи и кратких обзорах на него.


Гӣтā-бӿāшье Мадӿвы, 14.27: ब्रह्मणो मायायाः \ Брахман это Мāйāйā (Щрӣ Лакшмӣ — КфБ).

Как уже было сказано, слово „Брахман“ в „брахман̣о хи ахам пратишт̣ха̄“ (Я поддерживаю „Брахман“) относится к Маха̄лакшмӣ.

Щаӈкара же дает два объяснения щлоку 14.27:
1) „Брахман“ это Парама̄тман, а „ахам“ — џӣва̄тман;
2) „Брахман“ это Савикалпака-Брахман, а „ахам“ это Ниргун̣а-Брахман.

Оба толкования бессмысленны. „Ахам“ на протяжении всей Гӣты неуклонно используется Крьшн̣ой для обозначения Себя самого, как Вседея, а не џӣва̄тмана. А делать из простого џӣва̄тмана поддержателя Парама̄тмана — это полный переворот логики с ног на голову. Во втором варианте своего объяснения Щаӈкара меняет слова местами и привязывает „ахам“ все-таки к Брахману, делая Его при этом Нирвикалпака-Брахманом, вместо гӣтнего Бога, который у Щаӈкары считается Савикалпака-Брахманом.

Ра̄ма̄нуџа под „Брахманом“ в 14.27 понимает только џӣва̄тмана, но такая интерпретация нарушает систематичное употребление слова в одном и том же значении в двух следующих один за другим щлоках (14.26 и 14.27).

Примечание: Рамки статьи о џњāнии не позволяют более подробно осветить тему Щрӣ Лакшмӣ.


Гӣтā 4.32:

एवं बहुविधा यज्ञा वितता ब्रह्मणो मुखे ।
कर्मजान्विद्धि तान्सर्वानेवं ज्ञात्वा विमोक्ष्यसे ॥

эвам̇ баху-видӿā йаџњā витатā брахман̣о мукӿе ।
карма-џāн виддӿи тāн сарвāн эвам̇ џњāтвā вимокшйасе ॥


Перевод Прабӿупāды, рус. пер. ISKCON: «Все эти жертвоприношения предписаны Ведами, и каждое из них порождено определенной деятельностью. Зная об этом, ты обретешь освобождение».
У Прабӿупāды Брахман (ब्रह्मणो) почему-то стал Ведами. Почему же?


ब्रह्मणो वेदस्य मुखे द्वारे वेदद्वारेणावगम्यमानाः \ брахман̣о ведасйа мукӿе двāре ведадвāрен̣āвагамйамāнāх̤ — Гӣтā-бӿāшье Щаӈкары (4.32)


По мнению Щаӈкары здесь под „брахманом“ имеется ввиду Веда. Прабӿупāда вместо перевода щлока просто использует интерпретацию Щаӈкары.

Но Гӣтā 4.32 говорит о брахман̣о мукхе — лике Брахмана и о том, что разные йаџњи достигают Его уст (एवं बहुविधा यज्ञा वितता ब्रह्मणो मुखे \ эвам̇ баху-видӿā йаџњā витатā брахман̣о мукӿе \ эти многовидные йаџњи достигают лика Брахмана), а не „проявлены в Брахмане через Веды“ /„все эти жертвоприношения предписаны Ведами“, и это подтверждает Крьшн̣а:

«Я — воспреемник всех йаџњей и Я же их Владыка» (Гӣта̄, 9.24).

Слово мукӿе (मुखे) в 4.32 употреблено в прямом смысле. „Два̄ра“ — это уже второстепенное значение.

Для разнообразия предлагаем переводы щлока 4.32, сделанные Б. Смирновым и Семенцовым:

Распростёрты многообразные жертвы пред ликом Брахмо;
Знай: они все рождены от действий; это познав, ты будешь свободен.


Так все многоразличные жертвы
своим ртом вечный Брахман вкушает;
знай, они рождены от действий:
этим знанием освободишься.


Не лишним будет ознакомиться с мнением индолога С. Д. Серебряного о переводах Прабӿупāды: «Зато в 1984 г. вышла первым изданием русскоязычная (вот уж именно русскоязычная – но никак не русская!) версия пресловутой книги Свами Прабхупады „Бхагавадгита как она есть“. Стоило бы назвать ее „Бхагавадгита, какой бы она лучше никогда не была“ — из книги «VI – Махабхарата – Бхишмапарва» (пер В. Г. Эрмана, с. 308).

Возвращаясь к теме џњāна-џњāнӣ, отметим, что гауд̣ӣйи оказались в капкане собственных интерпретаций и ограниченных представлений. С одной стороны, здравый смысл подсказывает им, что џњāние как таковое отрицать глупо, ведь его отсутствие — это невежество. С другой, гауд̣ӣйи безапелляционно отрицают весь адваитавāд, не допуская, что некоторые утверждения Щаӈкары могут быть созвучны с сиддӿāнтом щāстр. При этом гауд̣ӣйи не брезгуют пользоваться трудами адваитинов, равно как и почитать самих авторов (Щрӣдӿара Свāмӣ, комментарий Вищванāтӿа к Гӣте на основе комментария Мадӿусӯдана Сарасватӣ).

При таком раскладе гауд̣ӣйам остается лишь юлить, неизбежно противоречить себе, выкручиваться.

В одном месте Рӯпа отрицает џња̄ние, считая его помехой на пути бӿакти, и ассоциирует его с адваитава̄дом (БРС, 1.1.11), в другом уже провозглашает основой бӿакти-йога.

щрути-смрьти-пурāн̣āди
пањчарāтра-видӿим̇ винā
аикāнтикӣ харер бӿактир
утпāтāйаива калпате


Перевод ISKCON: «Преданное служение, которое не основано на Ведах, Пуранах, Панчаратрах и других писаниях, следует считать сентиментализмом; оно приносит обществу одни беспокойства».

Прабӿупāде тоже не легко, приходится то отвергать, то принимать (ЧЧ, Āди 7.102): «Здесь особенно важны слова бхактйā ш́рута-гр̣хӣтайā (Бхаг., 1.2.12), ибо они указывают, что бхакти основывается на философии Упанишад и «Веданта- сутры».

Но юления не помогают. Замкнутый круг. Проблема в том, что основатели культа не предложили метода классификации џњāния, когда именно оно бӿактизначимо, а когда имперсонально. Как распознать, в каком случае џњāние относится к бӿакти, а в каком — нет? На практике получается, „когда“ каждый определяет для себя сам, в меру понимания „философии Чаитанйи“.

То же самое и со словом „карма“. Чаще всего Прабӿупāда переводит его как „кармическую деятельность ради наслаждения плодами“ и противопоставляет бӿакти. А иногда и как „преданное служение“ (см. Бӿā. 8.4.1, 7.9.50). Ученики Прабӿупāды и Исккон продолжают эту мысль в Бӿā. 11.16.32.

Гӣтā 3.3:

लोकेऽस्मिन्द्विविधा निष्ठा पुरा प्रोक्ता मयानघ ।
ज्ञानयोगेन सांख्यानां कर्मयोगेन योगिनाम् ॥

локе ´смин дви-видӿā ништ̣ӿā пурā проктā майāнагӿа ।
џњāна-йогена сāӈкӿйāнāм̇ карма-йогена йогинāм ॥


Прабӿупāда противопоставляет џњāнинов бӿактам. Сāӈкӿйāнинов ассоциирует с адваитавāдинами. Џњāна-йога — это философская спекуляция, карма-йога — уже преданное служение.

Перевод и объяснение этого щлока Прабӿупāдой полностью противоречат сути Гӣты и прама̄н̣ам. Не вдаваясь в детали, заметим, что слово „сāӈкӿйāнāм“ в щлоке относится к обладающим верным знанием о Боге, к џњāнинам, таким как Санака. Йогины здесь подобны Арџуне, Прийаврате и Џанаке, џњāнинам, идущим џњāна-ма̄ргом и при этом исполняющим свой долг социально-мирских обязанностей (карма), показывая миру пример до́лжного поведения (локасаӈграха, см. Гӣтā, 3.21). „Ништ̣ӿа“ — естественное положение или природа каждого из них — свабӿāва, т.е. они действуют естественным для себя образом. Более подробно все это изложено в Гӣтā-бӿāшье и Гӣтā-Тāтпарье Мадӿвы, разумеется, с прамāн̣ами.

Гауд̣ӣйи сталкиваются еще с одной неизбежной проблемой. Как называть обладающего знаниями, знающего щāстры? Џњāнӣ? Но это слово уже зарезервировано для адваитавāдина-имперсоналиста. Вāдӣ? И с этим словом проблема. Например, Прабӿупāда не может определиться, то оно у него обозначает непреданных:

«С незапамятных времен, со времен сотворения мира, обусловленные души создают различные философские школы и учения. Но преданные не имеют с этим ничего общего. Те, кто не предан Господу, отстаивают разные взгляды на происхождение, существование и гибель мироздания, поэтому их называют вади и пративади — сторонниками одних воззрений и противниками других <...> Кришна говорит: ахам сарвасйа прабхавах — «Я — источник всего сущего». Поэтому для преданных найти высшую причину не составляет труда, тогда как философы-непреданные беспрестанно оспаривают друг друга, ибо каждый из них ради почета и славы придумывает свой собственный путь познания истины. В Индии есть много философских школ: двайта-вада, адвайта-вада, вайшешика, мимамса, свабхава- вада и майявада, — и каждая школа противопоставляет себя всем остальным. На Западе тоже много философов с разными взглядами на сотворение мира, его сохранение и уничтожение, а также на происхождение жизни. Итак, несомненно, что в мире множество мыслителей и все они противоречат друг другу» — комментарий Прабӿупāды к Бӿā. 6.4.31,

то „вāдинами“ Прабӿупāда уже называет преданных:

«В «Бхагавад-гите» Господь говорит: «Цель всех Вед - найти Меня». Господь Шри Чаитанйа говорит, что Веды рассматривают только три вопроса: как живому существу установить отношения с Личностью Бога, как выполнять соответствующие обязанности в преданном служении и как достичь конечной цели - вернуться к Богу. Таким образом, слово веданта-вади, то есть «последователи веданты», означает чистых преданных Личности Бога. Такие веданта-вади, или бхакти-веданты, распространяя трансцендентное знание о преданном служении, не питают пристрастия ни к кому» — комментарий Прабӿупāды к Бӿā. 1.5.24.

Обращает на себя внимание и то, что философами-теоретиками и непреданными Прабӿупāда называет дваитавāдинов — Мадӿвāчāрйу и его последователей. То же самое делает и Бӿактисиддӿāнта Сарасватӣ, уравнивая дваитавāдинов с нирвищеша-брахма-вāдинами, кевалāдваитавāдинами, мāйāвāдинами, щуддӿадваитавāдинами, подчеркивая, что все они занимаются лишь поверхностной болтовней:

নির্বিশেষ-ব্রহ্ম-বাদী কেবলাদ্বৈতবাদী বা মায়াবাদীর সহিত শুদ্ধদ্বৈতবাদী বা তত্তবাদীর চিরবিরোধ বিখ্যাত — Анубӿāшье к ЧЧ, М. 9.250

Стоит напомнить, что Мадӿву с 18-го века гауд̣ӣйи считают парама-гуру своего сампрадāйа. Некоторые исследователи имеют основания полагать, что и Баладэва был дваитавāдином до того, как встретился с гауд̣ӣйами.


В итоге, для ученого человека, образованного бӿакты в гауд̣ӣйской религии просто нет обозначения. И все-таки, кого, если не бӿакту, знающего Бӿагавāна как смысл щāстра, можно назвать џњāнином, для которого поиск истины является делом всей его жизни?

Гӣтā 7.17:

तेषां ज्ञानी नित्ययुक्त एकभक्तिर्विशिष्यते ।
प्रियो हि ज्ञानिनोऽत्यर्थमहं स च मम प्रियः ॥

тешāм̇ џњāнӣ нитйа-йукта эка-бӿактир вищишйате ।
прийо хи џњāнино ´тйартӿам ахам̇ са ча мама прийах̤ ॥

Џњāнӣ всех превосходит, неизменной бӿактью воздающий Мне. Я џњāнину дорог превыше всего, и он дорог Мне.

Щрутьи говорят, что познание Бога возможно лишь с помощью щāстра (см. Ведāнта-сӯтра, Щāстрайонитвāдӿикаранам, 1.1.3). Нигде в щāстре вы не найдете отождествления џњāнина с так называемым имперсоналистом, как нет в щāстре и отрицания знания или утверждения, что знание является препятствием на пути бӿакти. Нигде в щāстре вы не встретите утверждений, что Брахман — это имперсональный аспект, низшая ступень познания. Нигде в щāстре вы не найдете деления на знание о Брахмане и знание о Бӿагавāне, чтобы одно отождествлялось с монизмом, а другое с „преданным служением“. Нигде в щāстре вы не найдете деления рӯп Брахмана Щрӣ Крьшн̣ы на высшие и низшие аспекты/ступени, ибо такое деление есть двеш — противоположность бӿакти-сāдӿанию и щāстрāртӿу.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадӿйа 9.272-275



саннйāсӣ декӿийā море караха вањчана
нā кахилā тењи сāдӿйа-сāдӿана-лакшан̣а

щуни’ таттвāчāрйа хаилā антаре лаџџита
прабӿура ваишн̣аватā декӿи, ха-илā висмита

āчāрйа кахе, — туми йеи каха, сеи сатйа хайа
сарва-щāстре ваишн̣авера эи сунищчайа

татӿāпи мадӿвāчāрйа йе карийāчӿе нирбандӿа
сеи āчарийе сабе сампрадāйа-самбандӿа



Русский перевод ISKCON:

«Затем Шри Чайтанья Махапрабху сказал ачарье таттвавади: Видя, что Я странствующий монах, отрекшийся от мира, ты решил ввести Меня в заблуждение и потому не стал рассказывать Мне об истинной цели жизни и способе ее достижения».

«Когда ачарья Таттвавада-сампрадаи услышал слова Шри Чайтаньи Махапрабху, ему стало очень стыдно. Непоколебимая вера Шри Чайтаньи Махапрабху в учение вайшнавов [согласно ориг. „таттвавāдӣ-āчāрйа поразился ваишн̣авате прабӿу“ — прим. КфБ] поразила его до глубины души».

«Ачарья таттвавади ответил: Все, что Ты сказал, истина. К такому же заключению приходят все богооткровенные писания вайшнавов».

«Тем не менее мы следуем всему тому, что Мадхвачарья установил для нашей общины в качестве официальной доктрины».


Теперь немного логики и здравого смысла:

1. „Таттвавāдӣ-āчāрйа“ специально обманул Чаитанйу, не рассказав ему об истинной цели жизни и способе ее достижения.

Допустим, у „таттвавāдӣ-āчāрйи“ был какой-то хитрый план и для чего-то ему понадобилось обманывать Чаитанйу. Однако слова „таттвавāдӣ-āчāрйи“ в 275-м стихе показывают, что никакого обмана не было:

Русский перевод ISKCON: «Тем не менее мы следуем всему тому, что Мадхвачарья установил для нашей общины в качестве официальной доктрины».


2. Стыд „таттвавāдӣ-āчāрйи“ указывает на:

а) признание факта обмана

или

б) понимание несовершенства доктрины Мадӿвы перед „ваишн̣авизмом“ Чаитанйи.


За что „таттвавāдӣ-āчāрйе“ было стыдно, если он, по сути, ничего не скрыл, с самого начала рассказал об истинной цели жизни и способе ее достижения согласно „учению Мадӿвы“ (разумеется, как его представляет автор ЧЧ)? „Таттвавāдӣ-āчāрйа“ следовал этому учению и знал об отличии „учения Мадӿвы“ от всех ваишн̣авских щāстр (признание правоты Чаитанйи). Никакого обмана, все предельно ясно и однозначно. Обвинение „таттвавāдӣ-āчāрйи“ в намеренном обмане, даже с точки зрения ЧЧ, не имеет под собой никаких оснований.


3. На ваишн̣авость Чаитанйи указывают:

а) любовный экстаз (см. ЧЧ, М. 9.251),

б) интерпретации Бӿā. и Гӣты (см. пункт 4).

Согласно автору ЧЧ, Чаитанйа является ваишн̣авом, потому что испытывает любовный экстаз (премāвеща), о чем недвусмысленно говорится в ЧЧ, М. 9.251:


пāчӿе премāвеща декӿи’ хаила чаматкāра
ваишн̣ава-џњāне бахута карила саткāра



Русский перевод ISKCON: «Но когда они увидели любовный экстаз Шри Чайтаньи Махапрабху, то пришли в изумление. Поняв, что Господь Чайтанья — вайшнав, таттвавади оказали Ему подобающий прием».

По этой логике любой человек, танцующий, рыдающий, поющий и падающий в обморок перед изваянием в храме, должен считаться ваишн̣авом. Однажды я (КфБ) видел, как один из паломников, последователь какого-то культа, в Крьшн̣а-мат̣ӿе пел и рыдал. Что ж, его мы тоже должны считать ваишн̣авом, коль скоро а) он рыдает, пляшет, поет (любовный экстаз) и б) все это происходит в храме Крьшн̣ы? Нет, не должны. Принадлежность человека к той или иной группе/культу определяется его мировоззрением. Человек, разделяющий идеи Чаитанйи, является чаитанитом. Человек, разделяющий идеи Прабӿупāды, является прабӿупāдовцем. Человек, разделяющий идеи Щаӈкары, является последователем Щаӈкары, при этом не важно, в каких именно храмах они плачут, танцуют и насколько сильно их охватывает религиозный, эстетический или любовный экстаз.

Если же Чаитанйу делают ваишн̣авом его толкования и понимание Бӿāгавата и Гӣты (которые он обильно цитирует), то мы выяснили, что они полностью противоречат ваишн̣ава-сиддӿāнту и саманвайу щāстр, а это уже серьезный аргумент.


4. Автор ЧЧ утверждает, что „таттвавāдӣ-āчāрйа“ был поражен ваишн̣авостью Чаитанйи [в русском переводе ISKCON — непоколебимая вера Шри Чайтаньи Махапрабху в учение вайшнавов поразила его до глубины души], а ответы Чаитанйи, включая интерпретации Бӿā. и Гӣты, и есть ваишн̣авизм aka учение ваишн̣авов, о котором „таттвавāдӣ-āчāрйа“ знал и намеренно умолчал. Что касается ответов „таттвавāдӣ-āчāрйи“, то они:

а) не являются учением ваишн̣авов, поскольку отличаются от мнения ваишн̣ава Чаитанйи,

б) доктрина, которую исповедовал и представил в качестве своего ответа „таттвавāдӣ-āчāрйа“, по утверждению Кавирāџа Крьшн̣адāса, завещана „Мадӿвой“, т.е. является „учением Мадӿвы“.


Автор ЧЧ так увлекся прославлением Чаитанйи, что не заметил противоречивости в своем же собственном повествовании — сначала он называет „таттвавāдинов“ ваишн̣авами, затем „таттвавāдӣ-āчāрйа“ рассказывает сиддӿа̄нт Мадӿвы, который по идее должен быть ваишн̣авским, раз уж „таттвавāдины“ названы ваишн̣авами, потом вдруг оказывается, что весь выложенный „таттвавāдином“ сиддӿа̄нт не ваишн̣авский и „таттвавāдӣ-āчāрйа“ вынужден следовать учению Мадӿвы, которое, естественно, тоже не ваишн̣авское. Зачем же надо было на пару стихов выше столь многократно подчеркивать, что „таттвавāдины“ — ваишн̣авы, а потом показывать неваишн̣авость их сиддӿа̄нта, сводя его до формально завещанного учения, расходящегося с ваишн̣авизмом?

И самое интересное — „таттвавāдӣ-āчāрйа“ в курсе, что „ваишн̣авские ща̄стры“ созвучны с Чаитанйей, а не с Мадӿвой. Выходит, „таттвавāдӣ-āчāрйа“ официально и осознанно следует неваишн̣авскому учению Мадӿвы, а внутренне всей душой с Чаитанйей, считая его учение поистине ваишн̣авским. Тем не менее „таттвавāдӣ-āчāрйе“ приходится прогибаться под установленные в сампрада̄йе каноны и жертвовать ради них ваишн̣авской истиной, льющейся из уст Чаитанйи.

Если „таттвавāдӣ-āчāрйа“ и Чаитанйа — ваишн̣авы, то их ваишн̣авость должна основываться на одном и том же, равно как между „учением Мадӿвы“ и „ваишн̣авизмом“ Чаитанйи должна быть полная гармония по всем основным вопросам. Ваишн̣ава-сиддӿāнт „таттвавāдӣ-āчāрйи“ должен быть точно таким же, как его представил Чаитанйа.


Однако, „ваишн̣авизм“ кавирāџевского „таттвавāдӣ-āчāрйи“ сильно расходится с „ваишн̣авизмом“ Чаитанйи. Логичный вопрос: может ли быть множество ваишн̣ава-сиддӿāнтов? Нет. Пренебрежение щāстра-саманвайем дает carte blanche каждому культу/сампрадāйу/вере считать себя и свои интерпретации верными. Именно это мы и наблюдаем в средневековых псевдоваишн̣авских культах и культах псевдобӿакти. У каждого из них свой сиддӿāнт, своя цель, разный смысл идей, разные концепции в основе догматов, разные сāдӿаны. Одним словом, множество „ваишн̣авов“ и у каждого своя истина. Если мировоззрения каждой такой группы признать истиной, то автоматически щāстра-сиддӿāнт, точнее щāстра-саманвай, перестает играть главную роль в процессе получения татва-знания. Если все группы ваишн̣авов движутся каждая в свою сторону, а единственный метод достижения верного понимания щāстр в лице щāстра-саманвайа нивелирован, то единственно возможным способом доказывания своей правоты становится литература культа и „мистический“ опыт его основателей и кумиров.

Но саманвай есть, он по-прежнему остается главным и единственным методом определения татвенности того или иного мировоззрения, той или иной версии ваишн̣ава-сиддӿāнта. Щāстра-саманвай — это Рубикон, разделяющий дарщаны на единственно верный и заблуждения. Не бывает множества ваишн̣ава-сиддӿāнтов. Сиддӿāнт ваишн̣авов (учение ваишн̣авов, ваишн̣ава-дӿарма) — один.

Чаитанйа, а точнее его последователи — автор ЧЧ, Рӯпа, Санāтана, Џӣва и др. — слишком часто пренебрегают принципом саманвайа, поэтому их литература столь противоречива и далека от щāстровой гармонии.


О щāстра-саманвайе можно узнать, например, из Саманвайа-адӿйāйа, 1-го пāда Брахма-сӯтр. Принципы щāстротолкования изложены там же (Щāстрайонитвāдӿикаран̣ам и Саманвайāдӿикаран̣ам).


5. „Таттвавāдӣ-āчāрйа“ соглашается с толкованиями Чаитанйи, называя их истиной всех ваишн̣авских щāстр, что в свою очередь означает:

а) предыдущие ответы „таттвавāдӣ-āчāрйи“ о высшей цели жизни и способе ее достижения не соответствуют всем ваишн̣авским щāстрам,

б) „таттвавāдӣ-āчāрйа“ знал о сиддӿāнте всех ваишн̣авских щāстр, но придерживался „ваишн̣авизма Мадӿвы“, который не соответствовал всем ваишн̣авским щāстрам,

в) Чаитанйа опроверг „учение Мадӿвы“ (как оно представлено автором ЧЧ), тем не менее „ваишн̣авская щāстровая истина“ Чаитанйи „таттвавāдӣ-āчāрйу“ не интересует, как и прежде он остался верен „учению Мадӿвы“, которое, по мнению автора ЧЧ, „учением ваишн̣авов“ не является и отличается от „ваишн̣авизма“ Чаитанйи.


Для полноты картины обратим внимание читателей на содержание предыдущих стихов этой главы. В ЧЧ, М. 9.250, татвавāдины противопоставляются мāйāвāдинам:


таттвавāди-ган̣а прабӿуке мāйāвāдӣ џњāне
пратӿама дарщане прабӿуке нā каила самбӿāшан̣е


«Впервые увидев прабӿу таттвавāдины приняли его за мāйāвāдина и не стали с ним общаться».


Вслед за автором ЧЧ Прабӿупāда усиливает это противопоставление аттестацией таттвавāдинов ваишн̣авами:

Русский перевод ISKCON: «При первой встрече со Шри Чайтаньей Махапрабху вайшнавы-таттвавади приняли Его за санньяси-майявади и потому не стали с Ним разговаривать».


Ваишн̣авами автор ЧЧ называет таттвавāдинов и в ЧЧ, М. 9.252: ваишн̣аватā сабāра антаре…

Русский перевод ISKCON: «Шри Чайтанья Махапрабху заметил, что таттвавади очень гордятся тем, что они вайшнавы».


В ЧЧ, М. 1.114, Прабӿупāда пишет:

«Caitanya Mahāprabhu also had a discussion with the Tattvavādī community, and the Tattvavādīs felt themselves to be inferior Vaiṣṇavas».

Русский перевод ISKCON: «Чайтанья Махапрабху вступил в дискуссию с таттвавади, и они почувствовали себя вайшнавами более низкого уровня».

Правда, в пословном переводе стиха ЧЧ, М. 1.114 Прабӿупāда определяет таттвавāдинов уже отдельной частью Мāдӿва-сампрадāйа:

tattva-vādī — a section of the Madhvācārya-sampradāya…\ таттва-вāдӣ — таттвавади (ветвь Мадхвачарья-сампрадаи)…

А уже в комментарии он вообще не связывает татвавāдинов с Мадӿвāчāрйей:

«The Tattvavādī sect belongs to Madhvācārya’s Vaiṣṇava community, but its behavior differs from the strict Madhvācārya Vaiṣṇava principles. There is one monastery named Uttararāḍhī, and one of its commanders was named Raghuvarya Tīrtha Madhvācārya».


«Формально таттвавади принадлежат к числу вайшнавов — последователей Мадхвачарьи, однако их жизненные принципы отличаются от провозглашенных Мадхвачарьей строгих принципов вайшнавизма. Таттвавади принадлежит монастырь Уттарарадхи, настоятеля которого звали Рагхуварья Тиртха Мадхвачарья».


Ряд легитимных вопросов (не уверен, что современные последователи Прабӿупāды смогут на них ответить):

1. Что значит формально таттвавади принадлежат к числу вайшнавов — последователей Мадхвачарьи?

2. Какие именно строгие принципы ваишн̣авизма провозгласил Мадӿвāчāрйа, от которых отличаются жизненные принципы татвавāдинов?

а) Чем, например, отличаются жизненные принципы татвавāдӣ-саннйāсинов восьми матӿов и в частности строгие принципы ваишн̣авизма, провозглашенные Мадӿвāчāрйей, в жизни Вищвеша Тӣртӿи, главы Пеџавара-мат̣ӿа?

б) Если татвавāдинами стали называть последователей Мадӿвы после 1500 года, то чем отличаются жизненные принципы татвавāдӣ-саннйāсина Вāдирāџа Тӣртӿи от строгих принципов ваишн̣авизма, провозглашенных Мадӿвāчāрйей?

3. Почему „татвавāдины“ — это отдельная часть сампрадāйа Мадӿвы?

4. Какие еще части не татвавāдинов и помимо татвавāдинов есть в сампрадāйе Мāдӿвы?

Просьба к гауд̣ӣйам — самих себя не предлагать ввиду существенных расхождений с сиддӿāнтом Мадӿвы.

5. С какого момента татвавāдины отступили от слов и принципов, провозглашенных Мадӿвой?

6. Из каких источников Прабӿупāда узнал о том, что: а) татвавāдины — это отдельная часть сампрадāйа Мадӿвы, б) жизненные принципы татвавāдинов отличаются от строгих принципов ваишн̣авизма, провозглашенных Мадӿвāчāрйей?


Примечание: подробнее о сампрадāйе Мадӿвы см. ЛК, Ч. 14:


Напомним, что „татвавāдом“ сиддӿāнт Āчāрйи Мадӿвы называет в своей «Йукти-маллике» Щрӣ Вāдирāџа (1480-1600): паре ча татва-вāдеɐсмин гарӣйаси бӿаро мама. Несмотря на это, термин „татвавāда“ не становится официально принятым для обозначения сиддӿāнта Мадӿвы и всего Санака-сампрадāйа.

Слово „татвам“ отличается от слова „таттвам“, образованного добавлением абстрагирующего суффикса тва к местоимению тат — „то“. „Таттвам“ можно перевести как „тойность“ или „thatness“ на английском, т.е. совокупность свойств любого предмета, в то время как „татвам“ состоит из „вам“ = знание и „тат“ от дхāту √тан в значении распространения, простирания, досяжения. Тем самым „татвам“ — это то, на что распространяется знание; предмет познания (прамити-вишайах̤); реальность, как значение слова или предмет речи, вещь (падāртхах̤), то есть реальность как нечто принципиально познаваемое. Может встречаться написание слова „татвам“ в этом же значении как „таттвам“, однако в древнейших рукописях работ Мадӿвы написание именно таково: तत्वम् (татвам).

Древне-русское слово „ведь“ имеет значение „знания, сведения“, с добавлением приставки „про-“ оно, по нашему мнению, наиболее близко передает понятие „татвам“ на русском языке. — ориг. Ежевременник Н. Дивногорскаго.

До 1500 года («Йукти-маллика» составлена позже) ни Санака-сампрадāйа, ни последователи Āчāрйи Мадӿвы, жившие до этого времени, не назывались татвавāдинами. Āчāрйа Мадӿва — яркое звено Санака-сампрадāйа. Разумеется, до Āчāрйи санакāдинов не называли последователями Мадӿвы. Āчāрйа защитил сиддӿāнт Санака-сампрадāйа и доказал его гармонию с щāстрами. После этого, ввиду уникальности Āчāрйи, членов Санака-сампрадāйа стали называть последователями Мадӿвāчāрйи. Не следует забывать, что и Āчāрйа Мадӿва, и его последователи являются Санака-сампрада̄йем.


Возможно, благодаря осколкам полемической литературы, в том числе и Мадӿвы, его учеников и последователей, а также молве об их громких победах, термины „татвавāда“ и „татвавāдӣ“ стали известны за пределами Уд̣упи, достигнув далекого от вāдов средневекового Бенгала, где по иронии судьбы появился мāйāвāдӣ-саннйāсӣ Крьшн̣а-Чаитанйа.

В «Таттва-сандарбӿе» (28) Џӣва Госвāмӣ называет Мадӿву татвавāдином, не отделяя от последователей. Он не только цитирует Мадӿву, но и выражает почтение Виџайадӿваџатӣртӿе и Вйāсатӣртӿе, как великим татвавāдинам. К тому же, Вйāсатӣртӿа — современник Чаитанйи! Все это лишний раз подтверждает фантазийный характер «Чаитанйа-чаритāмрьты» и недостоверность диспута Чаитанйи с так называемыми „таттвавāдинами“ Уд̣упи, гордецами, не знающими истинной цели жизни и ваишн̣ава-дӿарма. Уважительное отношение патриарха гауд̣ӣанства к Мадӿве и татвавāдинам также опровергает голословные утверждения Прабӿупāды о том, что татвавāдины не являются последователями Мадӿвāчāрйи и не следуют установленным Āчāрйей принципам.

Здесь следует добавить, что «Чаитанйа-чаритāмрьта» написана позже трудов Џӣвы. До ее появления, в литературе госвāминов и других последователей Чаитанйи мы не встречаем негативного отношения к татвавāдинам, равно как и упоминаний побед Чаитанйи над ними. С учетом этих обстоятельств образ гордых „таттвава̄динов“, представленный автором ЧЧ, выглядит нелепо. Либо Крьшн̣адāс Кавирāџ не читал трудов патриархов, либо сознательно пренебрег их мнением, выставив татвавāдинов в негативном свете. Налицо еще одна разрозненность гауд̣ӣй по очередному вопросу. Принимая во внимание намного бо́льшую ученость Џӣвы, чем автора ЧЧ, и слишком очевидную противоречивость самой ЧЧ, мы вынуждены признать за ее автором чрезмерную тягу к фантазиям.


** взятые в кавычки слова „таттвавāдӣ“, „таттвавāдӣ-āчāрйа“, „ваишн̣ава-сиддӿāнт“, „учение Мадӿвы“ следует понимать как не соответствующие настоящему татвавāду Мадӿвы.


Наставник Прабӿупāды Бӿактисиддӿāнта Сарасватӣ напротив уравнивает татвавāдинов с нирвищеша-брахма-вāдинами, кевалāдваитавāдинами, мāйāвāдинами, щуддӿадваитавāдинами и подчеркивает, что все они занимаются лишь поверхностной болтовней:

নির্বিশেষ-ব্রহ্ম-বাদী কেবলাদ্বৈতবাদী বা মায়াবাদীর সহিত শুদ্ধদ্বৈতবাদী বা তত্তবাদীর চিরবিরোধ বিখ্যাত — Анубӿāшье к ЧЧ, М. 9.250



Помимо уравнивания дарщанов обращает на себя внимание их странное деление, ведь нирвищеша-брахма-вāда, кевалāдваитавāда и мāйāвāда — обозначения дарщана Щаӈкары, а не разные учения. Да и на фоне жгучего желания Бӿактивинода и самого Бӿактисиддӿāнты Сарасватӣ изучать труды Мадӿвы под руководством его последователей, а также переводить и публиковать их, уравнивание Мадӿвы и татвавāдинов с щāӈкаритами и почитателями Валлабӿи странно и не понятно.


Примечание: Бӿактисиддӿāнта Сарасватӣ приглашал в свой Гауд̣ӣйа-мат̣ӿ в Мāйāпӯре представителей сампрадāйа Мадӿвы для того, чтобы они преподавали мāдӿва-щāстры. На его просьбу отозвался Вит̣ӿалāчāрйа. Информацию об этом можно найти в гауд̣ӣйских хрониках. В Мāйāпӯре были изданы āдйāнтāх̤-щлокāх̤ — первые и последние щлоки из Сарвамӯла Мадӿвы.

Когда Баннанџе Говиндāчāрйе было 13-14 лет, шестидесятилетний Вит̣ӿалāчāрйа преподавал ему науку о стотрах, т.е. был его видйā-гуру. Вит̣ӿалāчāрйа умер в 1960-х.


Выводы


Слишком много противоречий как в самой ЧЧ, так и между заявлениями и поступками нео-гауд̣ӣй в лице Бӿактивинода и Бӿактисиддӿāнты Сарасватӣ. Голословность утверждений Прабӿупāды поражает своей безапелляционностью — ни одного прамāн̣ия.

Может ли вдумчивый читатель не обратить на это внимание? Не попытается разобраться?


Поскольку Прабӿупāда умер, было бы любезно со стороны его последователей объяснить вышеупомянутые утверждения свāмӣ с приведением прамāн̣. Может быть, им это удастся.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадхйа 9.258


Критика того или иного учения подразумевает если не доскональное знакомство с учением, то хотя бы знание его азов. В стихах 256-257 автор ЧЧ представил все что угодно, но не татвавāд. Начиная с 258-го стиха Чаитанйа по сути сражается с несуществующим учением.


прабху кахе, — щāстре кахе щраван̣а-кӣртана
крьшн̣а-према-севā-пхалера ‘парама-сāдхана’
(258)



Русский перевод ББТ: Шри Чайтанья Махапрабху сказал: «Лучшим средством обретения любовного служения Кришне шастры провозглашают слушание и повторение повествований о Кришне».


Комментарий АЧС (русский перевод ББТ): «Согласно таттвавади, лучшее средство достижения цели жизни — это выполнять обязанности, соответствующие своей варне и ашраму. В материальном мире без деления общества на четыре варны (брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр) невозможно обеспечить порядок, необходимый для того, чтобы человек достиг высшей цели.

Помимо этого, важно соблюдать предписания, существующие для четырех ашрамов (брахмачарьи, грихастхи, ванапрастхи и санньясы), ибо эти предписания тоже играют существенную роль, помогая человеку достичь высшей цели. Вот почему таттвавади считают выполнение представителями четырех варн и четырех ашрамов своих обязанностей ради Кришны лучшим средством обретения высшей цели. Эти представления таттвавади имеют отношение к общественному устройству.

Однако Шри Чайтанья Махапрабху не согласился с ними, сказав, что самое лучшее — это слушать о Господе Вишну и прославлять Его. Таттвавади считают высшей целью возвращение домой, к Богу. Но, по мнению Шри Чайтаньи Махапрабху, высшая цель человека в том, чтобы обрести любовь к Богу, в духовном мире или в материальном. В материальном мире для этого существует специальная практика, основанная на указаниях шастр, а в духовном мире цель уже достигнута».


Комментарий Б. Сарасватӣ: তত্ত্ববাদিগনের "সাধন"-বর্নাশ্রম-ধর্ম (ভা ১১।১৯।৪১); মহাপ্রভুর প্রদর্শিত শাস্ত্রের একমাত্র উদ্দিষ্ট "সাধন"-শ্রবনকীর্তন। তত্ত্ববাদিগনের "সাধ্য" পঞ্চবিধমুক্তি-লাভান্তে বৈকুণ্ঠগমন; মহাপ্রভুর প্রদর্শিত শাস্ত্রের "সাধ্য"-কৃষ্ণপ্রেমা ।

Для таттвавāдинов сāдханием является варн̣āщрама-дхарм (Бхā. 11.19.41). Единственное сāдхание, на которое указывает щāстро, явленное Махāпрабху, есть щраван̣а-кӣртание. Для таттвавāдинов сāдхйа это достижение мукти пяти видов и уход на Ваикун̣т̣ху. По щāстру, явленному Махāпрабху, сāдхйа есть Крьшн̣а-премā.



Отрицанием или принижением мукти отрицается ща̄стра-сиддха̄нт. Отрицанием ща̄стра-сиддха̄нта отрицается знание. При этом бхакти превращается в поверхностную невежественную эмоцию. Механика слушания и механика песнопений заменили щраван̣ие и кӣртание, лишив их сути и содержательности — обретения знания и богования в знании.

Крьшн̣а-према̄ как высшая цель — это сформулированная патриархами гауд̣ӣанства доктрина, которой нет подтверждения в ща̄страх.

Слово же „према̄“ встречается в Бхāгавате несколько раз, но лишь в определенном контексте и не как цель сāдхания. Высшей целью щāстры провозглашают освобождение из сам̇сāра, т.е. мокш (мукти — разновидность мокша). Достаточно взглянуть на Бхā. 12.13.11-12, 18 и Ведāнта-сӯтры (Бхога-пāда). Щраван̣а-кӣртанāди это признаки вишн̣у-бхакти и средства обретения Знания. Без знания невозможны ни прославление, ни богование, ни освобождение. И да, в мукти цель достигнута.


Примечание: О крьшн̣а-преме мы писали в шестой части цикла.


В своем комментарии Б. Сарасватӣ ссылается на Бхāгавато 11.19.41 как на прамāн̣ие, подтверждающее заявление, что для таттвавāдинов сāдханием является варн̣āщрама-дхарм. Однако слова данного щлока не имеют никакого отношения к варн̣āщраму и не вписываются в контекст. Исследование нумерации на предмет опечатки также не выявило щлоков, затрагивающих тему варн̣āщрама. Непонятно, зачем Б. Сарасватӣ дал ссылку на щлок, не имеющий отношения к теме.

Также Б. Сарасватӣ говорит об уходе на Ваикун̣т̣ху (বৈকুণ্ঠগমন) как о высшей цели таттвавāдинов. А. Ч. Свāмӣ же переводит „уход на Ваикун̣т̣ху“ как „возвращение домой, к Богу есть высшая цель таттвавāдинов“.

„Возвращение домой, к Богу“ — идея А. Ч. Свāмӣ, проповедуемая им через «Общество сознания Крьшн̣ы». При Б. Сарасватӣ в слова „back to Godhead“ или „назад к Богу“ вкладывался иной смысл: стране и людям нужно помнить о Боге, требуется обратить свое сознание к Нему. АЧС вложил в этот лозунг иной смысл. Ни щāстры, ни Б. Сарасватӣ — учитель АЧС, ни Бхактивинод не провозглашают „возвращение домой, к Богу“.

Бхактивинод ввел понятие „пограничной области – тат̣астхи“, назвав џӣву пограничной энергией — тат̣астха-щакти. В этой области џӣва выбирает между миром Крьшн̣ы и сам̇сāром. Но о возврате или падении из духовного мира (чтобы туда возвратиться) он не говорит.

Ни ща̄стры, ни соответственно татвава̄д не называют путь на Ваикун̣т̣ху „возвращением“. Слово „возвращение“ подразумевает возврат куда-то, где уже был. Именно это и проповедует АЧС. Однако пребыванию џӣвы в сам̇са̄ре нет начала, зато у этого состояния может быть конец — это и называется освобождением, или мокшем. Сам̇сāрные џӣвы, до обретения мокша, за пределами сам̇сāра никогда не были. Поэтому ни о каком „изначальном положении в духовном мире“ или „возвращении домой, к Богу“ в ща̄страх не говорится.


Комментарий АЧС на ЧЧ, Āди 7.106: «Четвертый раздел «Веданты» описывает результат такого преданного служения (прайоджана-гьяну). Высшая цель жизни заключается в том, чтобы вернуться домой, к Богу. Слова анāвр̣ттих̣ шабдāт в «Веданта-сутре» указывают на эту высшую цель».

Четвертый раздел Ведāнта-сӯтр, Бхога-пāда, говорит не о возвращении домой, к Богу, а о том, что Ваикун̣т̣ха — это место, откуда не бывает возврата в сам̇сāр (Ведāнта-сӯтры, Анāврьттйадхикаран̣ам, 4.4.23). Слово अनावृत्ति \ анāврьтти, невозвращение (окончательное освобождение), диаметрально противоположно по смыслу возвращению आवृत्ति \ āврьтти. АЧС игнорирует грамматику, словари, контекст. Подобное переводческое безумство заставляет сомневаться в знаниях санскрита у А. Ч. Свāмӣ.


веда-щāстра кахе — ‘самбандха’, ‘абхидхейа’, ‘прайоџана’
‘крьшн̣а’ — прапйа самбандха, ‘бхакти’ — прāптйера сāдхана
ЧЧ, Мадхйа 20.124

Русский перевод ББТ: «Ведические писания повествуют о вечных взаимоотношениях живого существа с Кришной, которые называются самбандхой. Когда живое существо понимает свои отношения с Кришной и действует в соответствии с ними, это носит название абхидхеи. А высшая цель жизни — возвращение домой, к Богу, — именуется прайоджаной».

«А высшая цель жизни — возвращение домой, к Богу, — именуется прайоджаной» — перевод АЧС не соответствует бенгальскому оригиналу стиха, в котором нет слов „возвращение домой, к Богу“. Так или иначе, здесь он представляет „возвращение“ как щāстровое утверждение и высшую цель последователей Чаитанйи, но при этом в комментарии на ЧЧ, Мадхйа 9.258, он утверждает уже обратное — именно таттвавāдины считают возвращение домой, к Богу, высшей целью, а сам АЧС и Чаитанйа осуждают это как заблуждение: <…> Но, по мнению Шри Чайтаньи Махапрабху, высшая цель человека в том, чтобы обрести любовь к Богу, в духовном мире или в материальном <…>.


Переводя стих ЧЧ, Мадхйа 20.122, АЧС снова предлагает свою идею „возвращения“, но уже под соусом „возрождения забытых отношений с Крьшн̣ой“:


мāйā-мугдха џӣвера нāхи сватах̤ крьшн̣аџњāна
џӣвере крьпāйа каилā крьшн̣а веда-пурāн̣а


Русский перевод ББТ: «Обусловленная душа не может возродить в себе сознание Кришны собственными усилиями. Поэтому Кришна по Своей беспричинной милости дал людям Веды и дополняющие их Пураны».


Если же внимательно прочитать сам бенгальский стих, то, оказывается, ни о каком „возрождении“ речи не идет. Стих достаточно однозначен: у џӣвы нет собственного знания о Крьшн̣е, поэтому из милости к џӣве Крьшн̣а дал Веда-Пурāн̣ы.

Мы видим пример не славословия Вед, а прославление собственных теорий и домыслов, которые ничего общего с самими Ведами не имеют, но выдаются за них. Догматы культа Чаитанйи, такие как Голока, Крьшн̣а-према̄ как высшая цель и др., это результат пренебрежения Веда-сиддхāнтом. В самой ЧЧ пренебрежение Ведами не скрывается:


прабху кахе — ӣщвара хайа парама сватантра
ӣщварера крьпā нахе веда-паратнтра
ЧЧ, Мадхйа 10.137


Русский перевод ББТ: «Шри Чайтанья Махапрабху ответил: «Как Сам Верховный Господь, Мой духовный учитель, Ишвара Пури, абсолютно независим. Поэтому ни милость Верховного Господа, ни милость Ишвары Пури не обусловлена никакими ведическими заповедями и запретами».


йāӈре крьпā кари’ карена хрьдайе преран̣а
крьшн̣āщрайа хайа, чхāд̣е веда-лока-дхарма
ЧЧ, Мадхйа 11.117


Русский перевод ББТ: «Человек, на которого Господь пролил Свою милость, вдохновив его из сердца, ищет прибежища только у Господа Кришны, пренебрегая всеми заповедями Вед и социальными условностями».


cеи гопӣ-бхāвāмрьте йāӈра лобха хайа
веда-дхарма-лока тйаџи’ се крьшн̣е бхаџайа
ЧЧ, Мадхйа 8.220


Русский перевод ББТ: «Тот, кого влечет к себе экстатическая любовь гопи, не считается с общественным мнением и принципами ведической культуры. Вместо этого он предается Кришне и целиком посвящает себя служению Ему».


Выводы


Веды и Ведāнта-сӯтры, как и ща̄стры в целом, не говорят о возвращении домой, к Богу. Следовательно и „возвращение“ не является высшей целью татвавāдӣ-ваишн̣авов, как это преподносит АЧС. Сиддхāнтом щāстр является совершенство — мокш, т.е. освобождение из сам̇сāра. Достижение Ваикун̣т̣хи и есть достижение мокша. Именно об этом заключительная часть Ведāнта-сӯтр.

Ответственность за идею „возвращения домой, к Богу“ целиком и полностью лежит на А. Ч. Свāмӣ. «Общество сознания Крьшн̣ы», к сожалению, проповедует фантазии своего основателя, предлагая вместо щāстра-сиддхāнта пустышку — идею, не подтверждаемую щāстрами.


Особенно нелепо идеи „возвращения домой, к Богу“ и „возрождения забытого сознания Крьшн̣ы“, вкупе с пренебрежением щāстрами, выглядят на фоне слов самого АЧС: <…> К несчастью, в настоящее время обусловленными душами руководят демоны, которые не желают читать ведические писания. Вместо того чтобы обратиться к несметным сокровищам знания, Ведам, люди посвящают свое время чтению бесполезных книг, в которых ничего не сказано о том, как вырваться из тисков майи <…> (ЧЧ, Мадхйа 20.122) и <…> Все научное знание о трансцендентном должно опираться на шрути, смрити и убедительную логику <…> (ЧЧ, Āди 7.106).



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадхйа 9.256-257



āчāрйа кахе, — ‘варн̣āщрама-дхарма, крьшн̣е самарпан̣а’
эи хайа крьшн̣а-бхактера щрешт̣ха ‘сāдхана’ (256)


Русский перевод ББТ: «Ачарья ответил: Лучшее средство достижения высшей цели жизни — это выполнение представителями четырех каст и четырех ашрамов своих обязанностей ради Кришны».



пањча-видха мукти’ пāњā ваикун̣т̣хе гамана
‘сāдхйа-щрешт̣ха’ хайа, — эи щāстра-нирӯпан̣а (257)


Русский перевод ББТ: «Человек, который посвящает Кришне все то, что он делает, исполняя свои обязанности в варнашрама-дхарме, может обрести любой из пяти видов освобождения. Так он попадает в духовный мир, на Вайкунтху. Это высшая цель жизни, что подтверждают все богооткровенные писания».


Утверждение якобы „таттвава̄дӣ-а̄ча̄рйи“ в этих стихах полностью расходится с татвава̄дом и татвава̄дом не является. Предложенная от лица таттвавāдӣ-āчāрйи версия татвавāда свидетельствует о полном незнании автором ЧЧ сути татвавāда.


Варн̣а — не телесная категория. „Четыре цвета“ Гӣты — чāтурварн̣ие, в корне отличаются от господствующей ныне идеи „четырех каст“. Прамāн̣ии, подтверждающие свабхāвность варн̣, собраны Мадхвой в «Гӣтā-тāтпарье» 4.13 „ча̄турварн̣йам майā срьшт̣ам̇…“. Гӣтā говорит исключительно о сущностной природе, индивидуальной самобытности џӣвы. Требуется обнаружить подлинный цвет души. Совершенством человеческой жизни является полное раскрытие неповторимой самости, свабхāва. Мукти, или освобождение, есть состояние наслаждения блаженством самости.

Жизнь в путах (сам̇сāре) не что иное, как урок, помогающий индивидуальной душе выявить и раскрыть то, что уже укоренено внутри. Другими словами, раскрытие самости происходит в строгом соответствии с ее внутренней самобытностью.

Самобытность џӣвы — это его естественная жизнь, его вольница, внутренние черты, искони определяющие џӣву. Их не изменить никакими усилиями. Сāттвика, или чистосердечная душа, никогда не превратится в тāмасу, злонамеренную. Тāмаса никогда не обернется сāттвиком.

Варн̣, цвет, не передается по наследству: он глубоко и необратимо индивидуален, его определяет сущностная, собственная самобытность. Таков правильный общественный уклад. В таком укладе сын обслуги (щӯдры) может стать бескорыстным мыслителем (брāхман̣ом). И напротив, даже сын брāхман̣а может оказаться щӯдрой.

स्वाभाविको ब्राह्मणादिः शमाद्यैरेव भिद्यते । योनिभेदकृतो भेदो ज्ञेय औपधिकस्त्वयम् ॥ (Гӣтā-тāтпарйа-нирн̣айах̤, 4.13): „В основе естественного деления на четыре варн̣а лежат щам (невозмутимость чувств) и прочие признаки. Деление, основанное на происхождении, должно пониматься как исключительно условное“.

Исполнение свадхарма (причем) является всего лишь одним из средств достижения или обретения Знания (с большой буквы означает апарокшйам), которое в первую очередь пробуждает бхакти, являясь слагающим бхакти. Линия мысли автора понятна, мол, щуддха-бхакта поклоняется Крьшн̣е щраван̣а-кӣртанием, а татвавāдӣ — свадхармāчаран̣ием. И чтобы эту мысль подтвердить, Чаитанйа цитирует слова Прахлāды из Бхāгавата 7.5.23-24 (см. ЧЧ, Мадхйа 9.260): „щраван̣ам̇-кӣртанам̇-вишн̣ох̤-смаран̣ам̇“. Да только в словах Прахлāды совсем другой смысл, нежели автор от лица Чаитанйи предлагает в качестве противопоставления.

Апарокша-Знание и только оно дает мокш по милости Бхагавāна, это тāтпарье всех Упанишад, и Мадхва совершенно ясно и неоднократно показывает это прамāн̣ами. Татвавāдӣ-āчāрйа не мог быть ну настолько невежественным в сиддхāнте.

Разумеется, свадхарм играет важную роль для парокша-џњāнина. Карма — это только помощь в достижении апарокша-Знания и соответствующей ему бхакти. После Знания кармы совершают не ради мокша, а ради полного раскрытия āнанда в мокше. Бхāшье щлока Гӣты 3.20 „карман̣аива хи сам̇сиддхим̇“... является одним из развернутых примеров подобного толкования.

Причем даже в этом случае совершение / несовершение сат-кармени апарокша-знавцем — это его прāрабдха-карма. Никто не сможет достичь большего āнанда в мокше, чем достоин по сварӯпу.


Таким образом, смысл щлока Гӣты 3.20, судя по комментарию, А. Ч. Свāмӣ прояснить не смог: „Хотя человеку, развившему в себе сознание Кришны, ничего не нужно в этом мире, он все равно продолжает трудиться, чтобы своим примером научить людей тому, как следует жить и действовать. Опытные преданные, обладающие сознанием Кришны, всегда знают, как поступать, чтобы вести за собой других“.

Щрутьи говорят о достижении мокша лишь апарокшйа-Знанием, это же подчеркивается и в Гӣте 2.51 и в Пуруша-сӯкте: „Мокш достижим не иначе, как Знанием“. А Џанака и Прийаварата как раз и есть апарокша-знавцы, как о них говорят Махāбхāрато, Бхāгавато и др.

Нам же автор ЧЧ предлагает неправильное понимание варн̣ и сути татвавāда, в котором совершенство (что бы под этим в данный момент ни понималось) достигается лишь исполнением варн̣овых, причем кастовых, обязанностей. Соблюдение варн̣āщрама с поднесением дел Крьшн̣е не есть непосредственно мокша-сāдхание.

Поклонение Бхагава̄ну свадхармом и щраван̣а-кӣртанием вовсе не противоречат друг другу. Складывается впечатление, что сāдхаку надо работу бросить, иначе помнить или, например, āтма-ниведанам творить просто нет никакой возможности. Такое представление привело к появлению в среде псевдоваишн̣авских сект класса ба̄бāџей. Они как бы не тратят время на мирскую жизнь и целиком посвящают себя так называемому „преданному служению“. Словно Крьшн̣а не говорит „мāм анусмара йуддхйа ча“ \ „сражайся, помня Меня“. Сāдхание заключается не только и не просто в слушании-повторении… (щраван̣а-кӣртана…), а в осознанном действии, т.е. действии со знанием. Щраван̣а-кӣртанāди — это признаки бхакти (бхактищ чен навалакшан̣ā), а не эксклюзивные средства ее достижения. Бхакти небездружна знанию. Равно важно и понимание бесконечной славы Бога. Понимание величия Бога необходимо вызывает бхакти — преданную любовь к Нему. Это понимание рождается из татва-знания.

Путь џњāна-йога, верховного знания, отнюдь не противоположен карме, действию. Дихотомия пути действия для невежд и пути знания для посвященных абсурдна. Знание без действия сводится к бесплодному интеллектуальному упражнению. Действие без знания — не более, чем слепая традиџия.

Для развития знания недостаточно физического зрения. Необходимо, чтобы открылось внутреннее око; необходимо обратить свой взор внутрь. Для этого есть только два пути: непосредственный опыт и слова мудрости, завещанные нам провидцами Веда. Их слово, как факел, освещает нам путь. В его свете мы пройдем этим путем и найдем Истину. Поэтому совпадение слова Веда и нашего непосредственного опыта служит высочайшим критерием верности наших убеждений. Чтобы прийти к нему, нужна практика непрерывного слушания, размышления и вницания.

Неприемлемо даже духовное утверждение, если оно противоречит моей совести. Пробужденная совесть сможет открыть для себя неразрывную целостность, лежащую в основе всех ведних утверждений. Брахма-сӯтра, Бхāрато, Пањчарāтро, Пурāн̣ы были созданы, чтобы показать непрерывность единого смысла в Ведах. Эти данности — главные источники знания. Слова смрьтей (нравственных законов), авторами которых являются Ману и другие мудрецы, приемлемы как достоверные источники, только если согласуются с сущностным смыслом Веда. Они не могут служить высшими авторитетами сами по себе.

Смысл есть только в предании себя Богу. Необходимо вручить себя голосу одаренных высоким опытом боговедцев, ведовидцев, — вручить себя слову Веда. Надо познавать через ведние слова, познав, испытывать знание, испытав — увидеть, увидев — погрузиться в увиденное, погрузившись всецело — достичь искомого. Для этого и необходимо предать себя во власть Бога; знать через предание; познав, предаться вновь. Пребывающий в таком сознании обладает ключом к радости.

यमेवैष वृणुते तेन लभ्यस्तस्यैष आत्मा विवृणुते तनूं स्वाम् ॥ (Кāт̣хака, 1.2.23, и Āтхарван̣а, 3.2.3)

„Кого Он, Парамāтмā, принимает [„он Мой бхакта“], тому открывает Свое сварӯпо“.
Потому ни знание, ни бхакти не являются непосредственной причиной мукти или освобождения — но милость Бхагавāна, вызванная ими. Когда причина достижения лежит не в осознавшем и испытывающем и не в осознании и опыте, но в предмете опыта, то это называется прасāдах̤:

जिज्ञासोत्थज्ञानजात् तत्प्रसादादेव मुच्यते ॥

„Мукти достигается только Его милостью, вызванной џњāнием как прямым ви́дением Его, что рождается из поиска подлинного знания в достоверных источниках и постижения его смыслов в поиске бессомненности, позволяющей сосредоточиться на этих смыслах в дхйāнии“.

Хотя бхакти и џњāние неразделимы и являются разными ликами одного и того же явления, именно на бхакти указывает Мадхва как на отправную точку в сāдхании, и на бхакти указывает он как на пхалам — высшее обретение, сиддхих̤:

भक्त्या ज्ञानं ततो भक्तिस्ततो दृष्टिस्ततश्च सा ।
ततो मुक्तिस्ततो भक्तिः सैव स्यात् सुखरूपिणी ॥ (Анувйāкхйāнам, 3.4)

„Благодаря бхакти (как сварӯповой расположенности к почитанию Ӣщвары) приобретается знание (парокша-џњāние); благодаря парокша-знанию возникает бхакти (как осознанная преданность и желание поклоняться Ӣщваре), в такой бхакти приходит дрьшт̣и, знание-ви́дение Бхагавāна, апарокша-џњāние, которая становится причиной бхакти как непрерывного потока всепобеждающего снеха, за которым следует мукти, за которой следует снова бхакти — являющаяся вечным переживанием неизъяснимого счастья, самоцелью џӣвьего бытия“.

Эта окончательная бхакти уже не является средством получения знания, средством обеспосредования знания, средством достижения святой свободы — это та вечная жизнь, которая сама по себе, а не только в силу отсутствия смертного тела и связанных с ним страданий, приносит неисчерпаемую радость сāттвика-џӣве:

हरेरुपासना चात्र सदैव सुखरूपिणी ।
न तु साधनभूता सा सिद्धिरेवात्र सा यतः ॥ (БСБ, 4.4.21)

„Там, в мукти, богование (упāсанā) Харайа и является вечным и непрерывным счастьем, а не целеванием — сāдханием — путем, ибо в такой упāсане и состоит сиддхи — совершенство — исполненность — наивысь свободного џӣвы“.

Подытоживая, вспомним замечательное определение бхакти Џайатӣртхой в Нйāйасудхе:

परमेश्वरभक्तिर्नाम निरवधिकानन्तानवद्यकल्याणगुणत्वज्ञानपूर्वकः स्वात्मात्मीयसमस्तवस्तुभ्योऽनेकगुणाधिकोऽन्तरायसहस्रेणाप्यप्रतिबद्धो निरन्तरप्रेमप्रवाहः । यमधिकृत्य ‘यत्र नान्यत्पश्यति’ ‘सा निशा पश्यतो मुनेः’ इत्यादिश्रुतिस्मृतयः ।

„Бхакти к Парамещваре есть непрерывный, в предзнании Его безграничной бесконечной безупречной достокачественности, поток премени (любви), во много крат превосходящего любовь к себе и всему своему-родному, неуклонный даже перед лицом тысяч препятствий. О такой бхакти слова щрути и смрьти: йатра нāнйат пащйати \ „…где не видит ничего иного“; сā нищā пащйато мунех̤ \ „для обретшего зрение мыслителя [бдение существ] — это ночь“ и другие“.


Йог (в просторечии „йога“) — состояние осознания сопряженности всех слагающих своего бытия, от побуждений до плодов поступков, с Бхагавāном. Йогӣ, бхакта, (в просторечии „йог“) — тот, кто стремится достичь такого состояния или пребывает в нем. Такое целостное сочетание путей знания, действия и преданности составляет совершенное направление человеческой жизни.
Таков татвавāд — щāстровый путь к бхакти с бхактью же.


Вывод


Представленный на страницах ЧЧ спор Чаитанйи с якобы татвавāдӣ-āчāрйей по сути своей беспредметен, т.к. ответ таттвавāдина татвавāдом не является, а сам такой āчāрйа кто угодно, но только не татвавāдӣ.



В статье использованы материалы из Ежевременника Н. Дивногорского.




продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадхйа 9.246, 248, 249

Нартака гопāла / танцующий гопāла


В 16-й части цикла Историческая достоверность «Чаитанйа-чаритāмрьты» мы уже касались проблемы стиха ЧЧ, Мадхйа 9.246. Обратим на нее еще раз внимание.


ЧЧ, Мадхйа 9.246 (перевод ББТ): В монастыре в Удупи Шри Чайтанья Махапрабху увидел прекрасное Божество, которое носит имя Нартака Гопала [«танцующий Гопала»]. Это Божество явилось Мадхвачарье во сне.


ЧЧ, Мадхйа 9.248: Мадхвачарья принес это Божество танцующего Гопалы в Удупи и установил Его в храме. Последователи Мадхвачарьи, таттвавади, поклоняются этому Божеству по сей день.

Главное божество Крьшн̣а-мат̣ха — Бāлакрьшн̣а с мутовкой в руке. Безусловно, в словах Ба̄лакрьшн̣а и Гопāла можно найти возрастное семантическое сходство, но откуда появился танцующий гопāла? Тот, кто видел мӯрти Крьшн̣а-мат̣ха, со всей уверенностью скажет, что ничего танцующего в ее форме нет.


ЧЧ, Мадхйа 9.249: Созерцание прекрасного образа Гопалы доставило Шри Чайтанье Махапрабху огромное наслаждение. Охваченный экстатической любовью, Он долго пел и танцевал.

Получается, что религиозный экстаз у Чаитанйи вызвало созерцание образа танцующего гопāла, которого в храме Крьшн̣ы города Уд̣упи никогда не было и нет. Ни в одном литературном источнике татвавāда-сампрадāйа не говорится о танцующем гопāле, явившемся Āчāрйе во сне, или о том, что танцующий гопāла является главным божеством храма, которому по сей день поклоняются татвавāдины.

По всей видимости, автор ЧЧ никогда не был в Уд̣упи в Крьшн̣а-мат̣хе и мӯрти не видел. Не существует в Уд̣упи и легенд о танцующем гопāле, явившемся Мадхве во сне.

И все тот же уместный вопрос — а был ли Чаитанйа в Уд̣упи?



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Уд̣упи


ЧЧ, Мадхйа 9.245

Комментарий Б. Сарасватӣ / А. Ч. Свāмӣ Прабхупāды (продолжение)


1

Б. Сарасватӣ: তথায় শ্রীব্যাসকে ‘গীতাভাষ্য’ শ্রবন করাইয়া সম্মতি গ্রহন করেন ব্যাসের নিকট হইতে অল্পকাল-মধ্যেই নানাবিষয়ে শিক্ষালাভ করেন.

Зачитав Вйāсе Гӣтā-бхāшье, он получил Его одобрение. За короткое время, проведенное подле Вйāсы, он получил от Того наставления по множеству вопросов.

А. Ч. Свāмӣ: It was there that he met Vyāsadeva and explained his commentary on the Bhagavad-gītā before him. Thus he became a great scholar by studying before Vyāsadeva.

Там он встретился с Вйāсадэвой и зачитал перед ним свой комментарий на Бхагавад Гӣту. Так он стал великим знатоком, учась при Вйāсадэве.

Перевод ББТ: Там он встретился с Вьясадевой и представил на его суд свой комментарий к «Бхагавад-гите». Изучив писания под руководством Вьясадевы, он стал великим знатоком Вед.


Перевод А. Ч. Свāмином слов Б. Сарасватӣ неточен. Также неточен и русский перевод ББТ слов А. Ч. Свāмина во второй части цитаты. В словах А. Ч. Свāмӣ нет „изучив писания…, он стал великим знатоком Вед“.

Подобного рода недочеты, как в книгах А. Ч. Свāмӣ, так и в переводах его книг на русский, встречаются слишком часто и по всей видимости также являются одним из фатальных катализаторов мифообразования в среде западных последователей Чаитанйи.

Веды и ведāртх Āчāрйа начал изучать с семи лет («Мадхва-виџайа», 3.49). На протяжении всей жизни сиддхāнт Āчāрйи не менялся ни на йоту, как до похода в Бадарӣ, так и после. Это видно из книг Сарвамӯла, собрания всех произведений Āчāрйи, в том числе и из созданных до похода в Бадарӣ, например, «Крьшн̣а-падйам», славица Крьшн̣ы, сочиненная в детстве, и «Гӣтā-бхāшье», в котором Вйāса исправил всего одно слово в маӈгала̄чаран̣е, т.е. суть и содержание бхāшья остались не измененными.


2

А. Ч. Свāмӣ: По возвращении из Бадарикашрама в Ананда-матх Мадхвачарья завершил свой комментарий к «Бхагавад-гите».

Б. Сарасватӣ: বদরিকা হইতে আনন্দমঠে প্রত্যাবর্তন-কালেই শ্রীমধিবর সূত্রভাষ্য রচনা শেষ হয়.

Вернувшись из Бадарӣ, в Āнанда-мат̣хе Мадхва завершил Сӯтра-бхāшйе, а Сатйа Тӣртха его записал.

Вероятно, это ошибка наборщиков, напечатавших „комментарий на Бхагавад-гӣту“ вместо „комментария на Брахма-сӯтры“. Сам А. Ч. Свāмӣ пишет на одну строку выше: Там он встретился с Вьясадевой и представил на его суд свой комментарий к «Бхагавад-гите».


3

Еще одной неточностью и у Б. Сарасватӣ, и у А. Ч. Сва̄мӣ является упоминание А̄нанда-мат̣ха. В «Мадхва-виџайе» (6.44) речь идет об Ананта-мат̣хе – мат̣хе саннйа̄са-гурова Мадхвы Ачйутапраџњи.


4

Шрила Мадхвачарья покинул материальный мир в возрасте восьмидесяти лет, составляя комментарий к «Айтарея-упанишад». (перевод ББТ)

Б. Сарасватӣ: মাঘী-শুক্লা-নবমী-তিথিতে ‘ঐতরেয়’ উপনিষদেরভাষ্য ব্যাথ্যা করিতে করিতে অশীতিবর্ষ বয়ঃক্রমকালে শ্রীমধ্ব পরলোক গমন করেন.

В возрасте восьмидесяти лет, в месяц мāгха, щукла-навамӣ-титхи, объясняя комментарий на Аитарейа-упанишаду, Щрӣ Мадхва ушел в высший мир (паралока).

А.Ч. Свāмӣ: Śrīla Madhvācārya passed from this material world at the age of eighty while writing a commentary on the Aitareya Upaniṣad.

Шрила Мадхвачарья покинул материальный мир в возрасте восьмидесяти лет во время написания комментария к «Айтарея-упанишад».

Перед нами распространенное в среде гауд̣ӣй представление о завершении земного пути Мадхвāчāрйи. Иногда его дополняют тем, что случилось это в храме Анантещвары после того, как с небес на Āчāрйу посыпались цветы. Под этим цветочным дождем он скрылся из виду и больше его никто не видел.

В заключительном стихе «Мадхва-виџайи» (16.58) действительно говорится о цветочном дожде, но ни о каком покидании мира во время объяснения комментария или создания комментария к Аитарейа-упанишаде речи не идет. Мы попросили Баннанџе Говиндāчāрйу прояснить, как именно завершил свой земной путь Мадхва.

«Āчāрйа не исчез и не умер во время объяснения комментария или во время составления комментария на Аитарейа-упанишаду. Попрощавшись с учениками, Āчāрйа ушел из Уд̣упи. Что случилось с ним после этого — неизвестно». Это все, что мы знаем из «Мадхва-виџайи» и комментариев на нее — «Бхāва-пракāщики» и «Прамейа-нава-мāлики» Щрӣ Нāрāйан̣ы Пан̣д̣итāчāрйи, «Падāртха-дӣпики» Щрӣ Ведāӈга Тӣртхи, «Саурабха-пракāщики» Щрӣ Рагхуварйи Тӣртхи.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чайтанья в Удупи


ЧЧ Мадхья 9.245 — Рагхуварья (продолжение)


Справедливой критики заслуживает и однобоко представленная Б. Сарасвати мадхва-парампара. Падманабха Тиртха (умер в 1324), Нарахари Тиртха (ум. 1333), Мадхава Тиртха (ум. 1350) и Акшобхья Тиртха (ум. 1365) являются не последовательными звеньями парампары, сменяя друг друга, а современниками и одномоментными учениками Мадхвы.

Уттаради-матх, идущий от Акшобхьи Тиртхи, состоит из трех ветвей. Все три являются параллельными частями мадхва-парампары. Помимо этих трех есть и другие. Все они в совокупности ветви санакади-сампрадаи, более известной как мадхва-сампрадая.

Важно понимать, что матх это не только строение-храм-здание, но и сообщество, объединенное какой-то идеей, т.е. «ачарья и ученики». Уттаради-матх и был таким сообществом, группой проповедников.

Главой одной из ветвей Уттаради-матха Рагхуварья Тиртха стал после смерти Рагхунатхи Тиртхи в 1502 году и оставался на этом посту 54 года, 6 месяцев и 2 дня. Он умер в 1557 году. Похоронен в Анегунди на севере Карнатаки, откуда и был родом. В наши дни пандиты (д-р Г. К. Ниппани), в том числе и Уттаради-матха (Видьядхешарья – брат нынешнего главы Уттаради-матха, Сатьятма Тиртхи), утверждают, что Рагхуварья никогда не жил в Удупи. Это подтверждает и ведущий пандит мадхва-сампрадаи Баннандже Говинда Пандитачарья.

После Рагхуварьи матх возглавил его племянник Рагхуттама Тиртха, принявший санньясу от дяди в 1543 году. Их матх в частности и Уттаради-матх в общем не участвовали и не участвуют в парьяйе. Это исключает возможность того, что Рагхуварья Тиртха постоянно жил в Кришна-матхе, где со слов автора ЧЧ состоялся спор Чайтаньи с татвавади-ачарьей.

На тот момент в Кришна-матхе жило много санньяси. Другие матхи-здания были построены спустя несколько лет. По сути в Удупи у татвавадинов был только один матх — Кришна-матх. Конечно, на момент появления Чайтаньи Рагхуварья мог находиться в Кришна-матхе в качестве гостя, что не исключает его участия в диспуте.

В преемственности Палимару-матха также был Рагхуварья Тиртха, но родился он в 1600 году, когда Чайтанья уже умер. Именно этот человек мог жить в Удупи, быть представителем татвавады и участвовать в диспутах. Но эта версия отпадает.


Рассмотрим события с другой стороны. Предположим, Рагхуварья Тиртха был признанным пандитом и ачарьей в возрасте старше двадцати пяти лет. Допустим, он посетил Кришна-матх в качестве гостя, где мог встретиться с Чайтаньей.

В то время официальными лицами, представлявшими учение Мадхвы в дебатах, были Вадираджа Тиртха и Вьясатиртха.

Вадираджа Тиртха играл ключевую роль в жизни не только всего сообщества татвавади-вайшнавов, но и Кришна-матха того времени, внимание! — времени визита Чайтаньи в Удупи.

Вадираджа Тиртха — непревзойденный вади и сиддханта-ачарья. Талантливый управляющий и выдающийся поэт. Победа над ним означала бы низвержение всей школы Мадхвы. Но почему-то Чайтанья, по версии Б. Сарасвати, избирает в качестве оппонента ребенка, а по версии автора ЧЧ, безымянного санньяси, победа над которым нигде не зафиксирована, еще и при том, что Рагхуварья во время диспута с Чайтаньей был не один (см. ЧЧ Мадхья 9.252-253).

Другой ключевой фигурой мадхва-сампрадаи того времени был гуру-хранитель Виджаянагара, наставник императора Кришнадевараи — Вьясатиртха. Можно сказать, что Вьясатиртха является вторым утвердителем вайшнава-дхармы после Мадхвы. Во многом благодаря Вьяса Тиртхе секулярный и философский престиж татвавады достиг в то время своего апогея.

Вьясатиртху посещали многие пандиты из разных областей и княжеств, например, Басава Бхатта из Калинги бросил вызов ачарье и после тридцатидневного диспута Вьясатиртха одержал победу над ним и собранием ученых.

Труды Вьясатиртхи — «Ньяямритам», «Тарка-тандавам», «Татпарья-чандрика», «Бхедодж-дживанам» — глубокие и безжалостные критические разборы самых разных мировоззренческих систем, как эксплуатирующих веды, так и оппозиционные им, включая ритуалистически схожие формы псевдо-вишнуитских сект. Критика адвайтавады из уст Вьясатиртхи всколыхнула мир монизма как никогда, положив начало великой заочной битве, не утихающей и по сей день (см. историю «Адвайта-сиддхи» Мадхусуданы Сарасвати).

Кроме того, Вьясатиртха — один из основателей Движения Бхакти Харидасов, которое спустя некоторое время появилось в Бенгале под названием «Движение Санкиртаны». Среди учеников Вьясатиртхи прославленные харидасы — Пурандара Дас и Канака Дас. Литература гаудий не описывает знакомства Чайтаньи с Вьясатиртхой. Вероятно, он и не слышал о нем, особенно, если учесть, что ни сам Чайтанья, ни ближайшее окружение, тему связи их группы (еще не сампрадаи!) с традицией Мадхвы никогда не поднимали. Движение Бхакти Харидасов вполне могло произвести на молодого санньяси сильное впечатление, ведь размах Движения был заметен во многих частях Индии, особенно на Юге, где его принимали с большим энтузиазмом.

Вьясатиртха, татвавада-ачарья, в то время жил в Хампи при дворе Кришнадеварая. Если и нужно было повергнуть татваваду в диспуте, то лучшего оппонента, чем Вьясатиртха, невозможно себе представить. Тем более, что Вьясатиртха, как и Вадираджа, довольно регулярно участвовал в диспутах с самыми разными школами. Победив Вьясатиртху, Чайтанья полностью подорвал бы авторитет мадхва-сампрадааи и учительства Мадхвы, что незамедлительно стало бы известно не только последователям Чайтаньи, но и другим школам, особенно последователям Шанкары и Рамануджи. Победа над Вьясатиртхой это доказательство весомости и безупречности собственного мировоззрения и высокого уровня полемического искусства.

Что можно добавить к версии Б. Сарасвати о неверных датах жизни Рагхуварьи? Итак, предполагаемый ачарья и пандит татвавада-сампрадаи побежден. Его гордость и гордость всех удупийских вайшнавов сокрушена, как об этом повествует ЧЧ. Диспут завершен, ученый муж повергнут. Есть ли у этой гипотезы слабые стороны? Безусловно. В первую очередь, о победе некоего бенгальца, выглядящего как майявади, незамедлительно стало бы известно, тем более, что при диспуте имелись свидетели. Во-вторых, последовала бы попытка корифеев татвавады опровергнуть слова бенгальца, предложив ему еще одну встречу. В-третьих, вне всякого сомнения последовали бы работы татвавадинов по этому случаю, ибо таковы принципы сампрадаи.

Ни одна работа, посвященная опровержению Чайтаньи, не была написана или предложена, а ведь защищать сиддханту и честь поверженного свами вызвались бы лучшие умы татвавады. Если Рагхуварья Тиртха был официальным лицом сампрадаи, за него попытались бы заступиться, например, Рагхуттаматиртха — племянник Рагхуварьи, личность известная, ему было что противопоставить Чайтанье, судя по его трактатам. Рагхуттаматиртху также называют Бхавабодхакара или Бхавабодхачарья.


Несколько работ Рагхуттамы связаны непосредственно с «Брахма-сутрами», например, с «Ньяя-вивараной» Мадхвы, в которой Ачарья критически анализирует «Сутры», затрагивая представления Шанкары и Рамануджи.

Рагхуттама изучал шастры под руководством своего дяди Рагхуварьи и после принятия от него санньясы продолжал обучение. Все это говорит о том, что Рагхуттама Тиртха не стал бы игнорировать поражение своего дяди, при этом успешно проповедуя дальше и демонстрируя большую ученость в понимании шастр. Широты знаний Рагхуттамы с лихвой хватило бы для низвержения любой религиозной группы и Чайтаньи в частности.

Но нет, никто из татвавадинов не дал ответа, ни словом, ни трактатом, ни участием в дебатах, ни с Чайтаньей, ни с кем-либо еще из его парампары. Либо у них не было ответных аргументов, либо не было предмета разговора, т.е. самого спора.

Опровергнуть аргументы Чайтаньи смогли бы не только пандиты, но и каждый, кто знаком с шастра-сиддхантой и работами Мадхвы.

Интересный нюанс — проведенный нами опрос пандитов татвавады показал, что никто из них никогда не слышал о диспуте Чайтаньи с кем-то из ачарьев. В исторических хрониках матхов и литературе того времени, да и последующего тоже, резонанса о победе Чайтаньи нет. Пять веков молчания. Пять веков тишины. Как будто ничего не было. Можно ли допустить такое, если иметь представление о традиции протоколирования вадов? Пять веков молчания со стороны корифеев по поводу победы неизвестного и ложно трактующего шастры майявада-санньяси Чайтаньи выглядят также очень подозрительно, учитывая высокий уровень образованности татвавадинов.


Мнимая победа Чайтаньи это предмет гордости лишь его последователей, за пять веков так ни разу и не приложивших усилий исследовать достоверность описанных в ЧЧ событий. Если допустить, что события реальны, то татвавадины демонстрируют полное равнодушие к репутации сампрадаи и нежелание отстаивать честь своих учителей и верный смысл вед. Но честь отстаивали и тому есть многочисленные примеры дебатов как самого Мадхвы, так и его последователей, включая современников Чайтаньи.

Ряд уместных и актуальных вопросов:

1. Почему Чайтанья, будучи в преемственности Вьясатиртхи, как утверждают гаудии, тем не менее пожелал опровергнуть татваваду и не стал встречаться со своим парампара-гуру Вьясатиртхой?

2. Почему Чайтанья инициировал спор с подростком, даже не пандитом, если принять версию Б. Сарасвати, а не вызвал на диспут Вадираджу Тиртху или Вьясатиртху?

3. Почему для победы над целой сампрадаей автор ЧЧ выбирает безымянного свами, а не самых выдающихся вадинов того времени?

4. Почему автор ЧЧ не называет имени поверженного в споре татвавадина?


Из слов автора ЧЧ, вложенных в уста Чайтаньи, и описания жизни Чайтаньи складывается впечатление, что он вообще не слышал о Вьясатиртхе, ни до путешествия на Юг, ни во время.

Возможно, безымянный свами, проигравший спор, очень удобный вариант обеспечения победы. Ведь проще победить безымянного соперника, чем назвать известного и быть высмеянным за фальсификацию. Хотя, судя по истории с Валлабхой, автора ЧЧ репутация чайтанья-сампрадаи не очень беспокоила.

Остается непонятным, почему парампара мадхва-сампрадаи представлена лишь ветвью Уттаради-матха. Выглядит так, будто Б. Сарасвати подобрал на основе своих справочников какого-то санньяси, жившего примерно во время появления Чайтаньи в Удупи, и выдал его за оппонента.


Есть еще одно предположение, которое могло бы объяснить имя «Рагхуварья» в комментарии. В 1904 году Б. Сарасвати отправился в Южную Индию, где собирал материал для своей новой вайшнавской энциклопедии. Говорят, он изучал рамануджа- и мадхва-сампрадаи. Возможно, оттуда он и узнал, с кем именно в Удупи спорил Чайтанья и кого имел ввиду автор ЧЧ под «татвавади-ачарьей». Эта презумпция разбивается о стену четырех неоспоримых фактов:

1. В мадхва-сампрадае никто ничего о Чайтанье не знает. Большинство опрошенных мною татвавади-пандитов не знают о том, что Чайтанья инициировал диспут с одним из ачарьев и победил его. Свидетельств встречи кого-либо из ачарьев или сваминов мадхва-сампрадаи с Чайтаньей не существует.

2. Ни в одной из биографий сваминов татвавада-матхов за последние пятьсот лет не говорится о встрече с неким Чайтаньей и дебатах с ним. Не существует и протоколов дебатов за 1510-1512 гг., в которых одним из участников был бенгалец по имени Чайтанья.

3. По правилам дебатов участие и победа в них фиксируется в патре-грамоте. Патры о диспуте Чайтаньи с татвавадинами нет ни у гаудий, ни у татвавадинов, ни у судейской (третьей) стороны.

4. В очень скромной биографии Рагхуварьи Тиртхи из Уттаради-матха не фигурирует встреча или диспут с кем-то по имени Чайтанья или даже просто с каким-то бенгальским санньяси. Хотя для всего татвавада-сообщества победа Чайтаньи над ним получила бы большой резонанс. Опять-таки, сведения об известных дебатах в период до рождения Чайтаньи, не говоря уже о дебатах шестнадцатого века, сохраняются и по сей день.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Щрӣ-Раӈгаме


Бхāгавата-пурāн̣а 10.87.23


Сравнительный анализ комментариев к 10.87.23 и выводы


Судить об искаженности источника или его частей следует по объясняемым в комментариях словам, в нашем случае словам щлока. Если в комментарии объясняются слова, которых нет в пāт̣хе, значит комментаторы на тот момент пользовались уже искаженным текстом. Таким образом, по комментарию мы можем отчасти воссоздать тот щлок, который комментатор объяснял, и не факт, что воссозданный по старинному комментарию он будет совпадать с прошедшим через руки редактора, издателя.

Воссоздание щлока по комментарию (объясняемым словам) может показать, к какому именно тексту комментатор обращался. Широкое распространение получило издание Бхāгавата-пурāн̣ия с одиннадцатью комментариями, в которых дается щрӣдхаровская версия текста. Среди этих комментариев есть работа Виџайадхваџа Тӣртхи «Падаратнāвалӣ», в которой мы встречаем пример расхождения объясняемых слов в комментарии и слов щлока щрӣдхаровского текста издания.


Заглянем в комментарии, на основе которых с наибольшей вероятностью выстраивали свое толкование щлока 10.87.23 последователи Чаитанйи. Мы выяснили, что цитируемый щлок в ЧЧ, Мадхйа 9.123, встречается и у Щрӣдхары Свāмина, хотя и с небольшими изменениями, и является искажением щлока Бхāгавата 10.94.24, а искажение щлока приводит к искажению смысла.


Примечание: мы не будем подробно рассматривать каждый комментарий, лишь обратимся к сути некоторых из них.



Щрӣдхара Свāмӣ


Свой комментарий Щрӣдхара начинает с объяснения дхйāния, обращая внимание на его значение в щрути.

इदानीम् „आत्मा वाऽरे द्रष्टव्यः श्रोतव्यो मन्तव्यो निदिध्यासितव्यः“ इत्याद्याः श्रुतयो ध्यानमङ्गत्वेनोपदिशन्तीत्याह …मनोऽक्षदृढयोगयुज इति । मरुत्प्राणो मनश्चाक्षाणि इन्द्रियाणि च निभृतानि संयमितानि यैस्ते च दृढं योगं युञ्जन्ति ते दृढयोगयुजस्ते तथाभूताः मुनयो हृदि यत्तत्त्वमुपासते तदेवारयोऽपि तव स्मरणाद्ययुः प्रापुः स्त्रियोऽपि कामतः उरगेन्द्रभोगभुजदण्डविषक्तधियः अहीन्द्रदेहसदृशयोर्भुजदण्डयोर्विषक्ता धीर्यासां ताः परिच्छन्नदृष्टयः समदृशः सममपरिच्छिन्नं त्वां पश्यन्त्यो वयं श्रुत्यभिमानिन्यो देवता अपि ते समा एव कृपाविषयतया अङ्घ्रिसरोजं सुष्ठु धारयन्त्यः अयं भावः इत्थम्भूतस्तव स्मरणानुभावः योगिनस्त्वां हृद्यालम्बनमुपासते याश्च वयं त्वां समं पश्यामो याश्च स्त्रियः कामतः परिच्छिन्नं ध्यायन्ति ये च द्वेषेण सर्वानपि तांस्त्वामेव प्रापयतीति ।


Естественно, у Щрӣдхары нет разделения на Парамāтмана и безличного Брахмана, как у гауд̣ӣй. Его идеи куда ближе по духу к адваитавāду. Гауд̣ӣйи утверждают, что враги достигают безличного Брахмана, йоги – Парамāтмана, бхакты – Бхагавāна, а по мнению Щрӣдхары враги, йоги и бхакты достигают одной цели.

То татво, которое культивируют в своих сердцах муни (मुनयो हृदि यत्तत्त्वमुपासते), достигают и враги, помня о Тебе (तदेवारयोऽपि तव स्मरणाद्ययुः), а женщины достигают, вожделея (प्रापुः स्त्रियोऽपि कामतः)…

Змей сравнивается с руками. Объясняется, что такое кāма. Женщины, чьи помыслы и сознание привязаны к Твоим змееподобным рукам (उरगेन्द्रभोगभुजदण्डविषक्तधियः अहीन्द्रदेहसदृशयोर्भुजदण्डयोर्विषक्ता धीर्यासां), ограничены в своем видении (ताः परिच्छन्नदृष्टयः).

Вот такого Тебя мыслями йогины удерживают в сердце и Тебе поклоняются. Есть и те, кто ненавидит Тебя, но все они достигают Тебя.

А мы дэваты, щрути-абхимāнины, содержим в себе амрьту Его стоп (पश्यन्त्यो वयं श्रुत्यभिमानिन्यो देवता अपि ते समा एव कृपाविषयतया अङ्घ्रिसरोजं सुष्ठु धारयन्त्यः).

Синтаксисом и падежами Щрӣдхара немного отличается от гауд̣ӣйского варианта щлока, в котором, например, вместо щрӣдхаровского समम् \ самам используется самāх̤ (ЧЧ, Мадхйа 9.123 / Бхā. 10.87.23).


Суть: Йоги достигают Тебя с помощью дхйāния, женщины видят Тебя ограниченно и достигают Тебя, вожделея, двешины достигают Тебя с помощью двеша. Таким образом, кто как, но все они встречаются в одной точке. Однако, дальше следует молитва Щрӣдхары к своему ишт̣а-дэве (Нарасим̇хе):

चरणस्मरणं प्रेम्णा तव देव सुदुर्लभम् । यथाकथञ्चिन्नृहरे मम भूयादहर्निशम्

Очень сложнодостижимо памятование Твоих стоп в преме (вероятно, не двешем, не вожделением, а именно памятование премой). Каким угодно образом, но пусть это будет у меня, о Нрьхари, и денно, и нощно.

Как видим, сам Щрӣдхара хочет видеть Хари в преме. О стрийах̤ как о гопӣ он не говорит. Стрийах̤ по его мнению это женщины, которых он упоминает наряду с йогинами, Веда-абхима̄ни-дэватами (непонятно, кого именно он тут имеет ввиду) и двешинами. Кāму Щрӣдхара не расшифровывает как прему. В конце он молится о преме, правда, не очень ясно, хочет ли он достичь премы любым образом (यथाकथञ्चित्) или према достижима любым образом (ненавистью, вожделением и т.д.).

Даже поверхностное знакомство с комментарием Щрӣдхары показывает, что его взгляды отличаются от того, что утверждают гауд̣ӣйи. Складывается впечатление, что гауд̣ӣйи подгоняли свой комментарий под свои же идеи, хотя щлоки брали в целом такие же, как у Щрӣдхары, а не из пāт̣ха.


Вам̇щӣдхара


Вам̇щӣдхара дает два комментария. В одном из них „стрийах̤“ объясняется как гопӣ. Опять же фигурирует сравнение рук Крьшн̣ы со змеями. В первой части объяснения он дает общий смысл комментария Щрӣдхары.

इदानीमीश्वरभजने ध्यानमङ्गत्वेनापदिशन्त्यस्त्वां स्मरता सर्वेषां तुल्यैव त्वत्प्राप्तिरित्याहुः

Достижение Тебя доступно всем, как бы они о Тебе не помнили, главное, чтобы было дхйāние, неотрывное сосредоточение.

Те, кто, подчинив себе чувства и ум, неотступно и в йоге поклоняются Тебе, те, кто помнят Тебя из ненависти, такие как Кам̇са и Чаидйа, те, кто мечтают об объятьях Твоих рук — гопӣ (согласно только Вам̇щӣдхаре, т.к. Щрӣдхара этого не утверждает), те, кто видит Тебя как целое и неделимое, — все они достигают Тебя. Удивительна сила памятования о Тебе, которая всех приводит к Тебе.

По мнению Вам̇щӣдхары в этом щлоке раскрывается слава памятования о Нāрāйан̣е. Как бы человек не помнил о Нем, так или иначе все равно он достигает Его. Само памятование настолько могущественно, что даже из ненависти и вожделения они все достигают Тебя. И вожделение, и ненависть употребляются здесь со словом „даже“. Это достижение точно такое же, как и у бхакт.

Далее Вам̇щӣдхара рассуждает о сути комментария Вищванāтха, в котором уже появляются савищеша- и нирвищеша-Брахман:

अत्र ज्ञानिनां मते सविशेषनिर्विशेषभेदेऽपि निर्विशेष एव तात्पर्यम्

Вам̇щӣдхара затрагивает и слова Нӣлакан̣тха:

Естественно, он отсылает к седьмому скандху: गोप्यः कामाद्भयात्कंसो द्वेषाच्चैद्यादयो नृपाः. То же настроение, что и у гауд̣ӣй: все они достигли Бхагавāна тем или иным способом. В адрес щрути вываливаются всякие помои. Щрути и карма — неотделимые с его точки зрения понятия.

एव ह्येवेति श्रुतिस्तु कर्मगोचरगतिविषया न ध्यानविषया

Суть: Каких-то существенных отличий от Щрӣдхары нет. „Стрийах̤“ это гопӣ, что сближает его с гауд̣ӣйами.


Валлабха


Валлабха Бхат̣т̣а в своем комментарии «Субодхинӣ» следует щрӣдхаровской версии текста.

तस्मात्केनाप्युपायेन मनः कृष्णे निवेशयेदिति भगवच्चरणपरतैव प्रयोजिका

Необходимо любым способом сосредоточить свой ум на стопах Крьшн̣ы.

У Валлабхи нет аспектов, встречающихся у Вищванāтха и других гауд̣ӣй (нирвищеша-Брахман и пр.). В отличие от Щрӣдхары, который довольно неопределенно говорит „того же татва они достигают“, Валлабха высказывается конкретно:

तदेव भगवत्स्वरूपं तदरयोऽपि स्मरणाद्ययुः सर्वात्मना यत्रैव मनो निविशते त एव प्राप्नुवन्तीति विहितानां निषिद्धानां तुल्यैव गतिरुक्ता । अनेन [भगवति?] प्रमेयबलमेव मुख्यं न प्रमाणबलमित्यपि सूचितम् । उभयेषामेषामन्तर्मुखता वर्तत इति बहिर्मुखानप्याह - स्त्रिय इति ।

Даже Его враги достигают того же бхагават-сварӯпа. На чем сосредоточили свой ум, того и достигают. Тот, кто следует положению должному, и тот, кто следует запрещенному, достигают одного назначения. Здесь главное – это сила Бхагавāна, как объекта их внимания, а не то, каким образом они это внимание сосредоточили. Внимание и тех, и других обращено внутрь [на Бхагавāна] (одни ненавидят Его, другие поклоняются Ему в сердце).

उरगेन्द्रस्य शेषस्य भोग इव काय इव यौ बाहू तत्र च विषक्ता धीर्यासां तादृश्यो गोप्यः अतिबहिर्मुखाः वयं च श्रुतयः अन्तर्मुखाः सर्वादरणीयाः एवं पुरुषाः स्त्रियश्च सर्व एव ते समाः । यतो भगवान् समदृक् सर्वानेव स्वकीयान् समत्वेन मन्यते । <…> वयं च श्रुतयः „सर्वे वेदा यत्पदमामनन्ति“ इति ।

Вместо бхуџа стоит бāхӯ (बाहू), его он и комментирует.

Из-за того, что были переставлены строки, предыдущий щлок о том, что двешем двешины достигают страдания, но никак не счастья (на раманти), оказался разорванным и рассыпался, так сказать. В разорванном щлоке все перемешалось и это привело к уравниловке.

Несмотря на несложный язык Щрӣдхары, в его комментариях надо разбираться, в отличие от Валлабхи, язык которого довольно прост и понятен. Может быть, в этом он Щрӣдхару и превзошел. Возможно, это и имелось ввиду, когда Валлабха якобы говорил на встрече с Чаитанйей (сам факт встречи, как мы помним, оспаривается последователями Валлабхи), что его комментарий превзошел Щрӣдхару:

ЧЧ, Антйа 7.113: бхāгавате свāмӣра вйāкхйāна… \ „Я разбил комментарий Щрӣдхары Свāмина…“.

ЧЧ, Антйа 7.114: сэи вйāкхйā карена… \ „Его объяснения разрознены и в них много противоречий. Ни одного его слова нельзя принять“.


Как видим, комментарий Валлабхи по сути не отличается от комментария Щрӣдхары, хотя Валлабха на него не ссылается. Вероятно, не так уж неправы последователи Валлабхи, утверждающие, что Валлабха Махāпрабху (именно так они называют своего кумира) никогда не встречался с Чаитанйей Махāпрабху, а значит Валлабха не мог отрицать Щрӣдхару, как это представлено в ЧЧ.

Важно и то, что Валлабха и Щрӣдхара, оба имели дело с практически одинаковым вариантом текста, который является искажением Бхāгавата, и будучи таковым приводит к неразберихе. Беда в том, что ни один комментатор не признается, что он не разобрался в том, что комментирует, или что-то не уловил, не понял, или какой-то щлок остался для него загадкой. Это ущемляет самолюбие, в результате чего появляются ложные выводы. Таковы последствия либо умышленного искажения, либо незнания щāстра-сиддхāнта, так рождаются и подпитываются ереси.

Есть и другие комментаторы, распространявшие комментарий Щрӣдхары, при этом не являясь гауд̣ӣйами.


Выводы о пребывании Чаитанйи в Щрӣ-Раӈгаме


1. Щлок Бхāгавата 10.87.23 щрӣдхаровского текста это искаженние пāт̣ха Бхāгавата. Эти щлоки, и наш щлок в частности, произносит Лакшмӣ, а не „олицетворенные Веды“.

2. Гауд̣ӣйи пользовались текстом Щрӣдхары, но смысл щлоков уже подгоняли под свои представления.

3. Прямого указания на гопӣ или их упоминания в щлоке нет.

4. Щлок косвенно охватывает дэвов и бхакт. В этом смысле в нем также косвенно упоминаются и гопӣ. Гопӣ это апсары, обитатели дэва-локи. Если мы рассмотрим гопӣ как косвенно упомянутых, то увидим их в истинном свете, на их истинном месте, которое они счастливо занимают, не стремясь превзойти тех, кто естественным образом занимает более высокое положение, чем они.

Гопӣ для людей являются почитаемыми существами. В Бхāгавате есть щлоки, прославляющие гопӣ, и у них безусловно есть своя слава, но они не превосходят своей бхактью Лакшмӣ или других бхакт, стоящих в тāратамье выше, чем они.

5. Анализ главы ЧЧ о пребывании Чаитанйи в Щрӣ-Раӈгаме выявил множество заблуждений в представлениях гауд̣ӣй о Лакшмӣ, гопӣ и бхакти. Более того, противоречия и апасиддхāнт указывают на недостоверное изложение событий в ЧЧ, ставят под сомнение сам факт пребывания Чаитанйи в этом городе, как это представлено на страницах ЧЧ, и выставляют Чаитанйу кем угодно, но не ваишн̣авом.

6. Щлок, представленный в ЧЧ, Мадхйа 9.123, отличается по структуре и смыслу от щлока Бхāгавата. Отличается он и от щрӣдхаровского толкования, хотя на страницах ЧЧ Чаитанйа восхищается Щрӣдхарой и его комментарием (см. главу о встрече Чаитанйи и Валлабхи).

7. Несмотря на неуклюжие попытки Чаитанйи представить гопӣ превосходящими Лакшмӣ, убедительных прамāн̣ он не представил. Наоборот, его понимание Лакшмӣ-татва противоречит щāстра-сиддхāнту и говорит о незнании как минимум Брахма-сӯтр и Гӣты.

8. То же самое, что и в пункте 7, можно применить к теме превосходства Крьшн̣ы над Нāрāйан̣ой. Сама постановка вопроса в таком ключе говорит о незнании Чаитанйей или автором ЧЧ (тут каждый волен выбирать) щāстра-сиддхāнта.

9. В целом разговор Чаитанйи и Вйеӈката Бхат̣т̣ы довольно противоречив. Участники то утверждают, то опровергают высказанное ими раньше.

10. Чаитанйа и его последователи толкуют Бхāгаватам 10.87.23 так же, как адваитавāдины. Они считают себя ваишн̣авами, но их сиддхāнт не просто расходится с ваишн̣авским, он откровенно противоречит ему.


Беседа Чаитанйи и Бхат̣т̣ы обладает одним несомненным достоинством — она заставляет сомневаться в достоверности ЧЧ и в некоторой степени обеляет Чаитанйу, в уста которого по всей видимости его последователи вкладывают противоречивые и дискредитирующие его самого слова и поступки.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Щрӣ-Раӈгаме


Бхāгавата-пурāн̣а 10.87.23


Бхāгавата: वयमपि ते समासमदृशः

वयमपि \ вайам апи \ мы также. „Мы“ — это щрути.

ЧЧ, Мадхйа 9.123: вайам апи те самāх̤ самадрьщах̤ \ вайам апи — мы тоже; те — Твоим; самāх̤ — равные; самадрьщах̤ — испытывающие такие же экстатические эмоции (перевод Исккон).


Āчāрйа Мадхва: वयमपि समासमदृशः.

На самом деле समासमदृशः — это одно слово, а не два, как полагают гауд̣ӣйи (самāх̤ и самадрьщах̤).

समदृशः \ самадрьщах̤ и असमदृशः \ асамадрьщах̤. सम означает समस्त \ полностью. Такое же значение мы встречаем в Гӣте, 5.18. Самадарщи — это ви́дение Его.

Āчāрйа Мадхва: सर्वमाहात्म्यस्य वेदैरपि वक्तुमशक्यत्वादसमदृशः \ даже Веды и Лакшмӣ (которая называет себя во мн.ч. असमदृशः) неспособны изречь всю полноту величия Нāрāйан̣ы, поэтому они зовутся असमदृशः \ асамадрьщах̤.

А что такое समदृशः?

Āчāрйа: वेदागम्यमाहात्म्यस्यापि वेदैरेव गम्यत्वात्समदृशः

Несмотря на то, что даже Веды не могут выразить всю полноту величия Нāрāйан̣ы, тем не менее, только через Веды, описание Его величия в Ведах, пусть и не всеохватывающе, возможно достичь Его. Поэтому समदृशः \ самадрьщах̤.

Веды – единственный источник знания о Нāрāйан̣е, которое позволяет привлечь Его прасāд (мукти).

Āчāрйа Мадхва: अतः कोऽन्यो वक्तुं वेद.

Поэтому, кто (कः) другой (अन्यः) настолько знает Тебя, чтобы [величие] выразить.

По мнению гауд̣ӣй Веды олицетворились. Если допустить, что они олицетворились в ком-то, но не в Лакшмӣ, то возникает закономерный вопрос — в ком именно? На этот вопрос гауд̣ӣйи ответа не дают. Сам факт олицетворения подразумевает существование кого-то, кто превосходит Веды по знанию, а значит эти „кто-то“ более приближены к Нāрāйан̣е. Возможно, из-за непонимания этой главы гауд̣ӣйи и считают щрути сознательными сущностями, в то время как щрути это вāк, звук, џад̣а-татва. Кто эти другие (कोऽन्यो), если не Лакшмӣ?

Бхāгавата: क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो

Āчāрйа Мадхва: को ह्यस्मांस्त्वां चर्तेऽपेतजन्मलयः

Кто, кроме Тебя и нас, अपेतजन्मलयः. Здесь мы и Ты — это Нāрāйан̣а и те, от чьего лица произносятся стути. Кто же эти „мы“? Действительно ли это Веды и Нāрāйан̣а? Если мы считаем, что Веды персонифицировались и произносят стути, то выражение अपेतजन्मलयः все равно не может относится к Ведам или к Нāрāйан̣е и Ведам одновременно, т.к. Веды это ачетана-татва, т.е. бессознательная категория, а Нāрāйан̣а четана. Однако категория „нитйа-мукта“ естественным образом относится и к Нāрāйан̣е, и к Лакшмӣ. И тут становится очевидным, что это щрути в лице Лакшмӣ говорят о том, что не знают Нāрāйан̣ы во всей полноте. Щрути — это бесчисленные рӯпы Лакшмӣ, которая является абхимāнинӣ Веда-щабд.

Прабодхинӣ: ततश्च त्वामृतेऽस्मांश्च ऋते कोऽपेतजन्मलयो जन्मादिरहितोऽस्ति न कोऽपीत्यर्थः

„Только мы“ — Лакшмӣ в своих Веда-рӯпах и Нāрāйан̣а вечно свободны от рождения и разрушения (अपेतजन्मलयः). Все остальные четаны (само понятие рождения относится только к четанам) рождаются, т.е. приобретают тело, и умирают (оставляют тело): जन्म \ џанма и लय \ лайа. Других нитйа-мукт не существует. Почему?

Бхāгавата: यत उदगादृषिरनुदेवगणा उभये

Āчāрйа Мадхва: यत उदगादुत्पत्तिमानेव ऋषिर्ब्रह्मा

Потому что даже Брахмā (ऋषिः \ рьши), высшее существо, обладающее наиболее полным знанием, когда-то был рожден (उदगाद् \ удагāд), когда-то возник (उत्पत्ति \ утпатти). Здесь „рьши“ стоит в единственном числе, а имени, указывающего на какую-то личность, к которой могло бы относится это слово, нет. Контекст также не говорит о каких-либо рьшиях, поэтому слово „рьши“ применимо только к Брахме.

Бхāгавата: अनुदेवगणा उभये

То же самое относится и к следующим за ним группам дэвов.

Āчāрйа Мадхва: प्राप्तपदा प्राप्यपदाश्च देवगणाः

प्राप्तपदा — дэвы, достигшие положения Щивы, Гаруд̣ы, Саӈкарщан̣ы и др. Например, Лāтавйа стал Вāйу.

प्राप्यपदा — те дэвы, у которых в будущем будет прāпти, т.е. дэвы, еще не занявшие следующего положения в тāратамье.

Несмотря на то, что тāратамье дэвов очень обширно, тем не менее, есть один способ их категоризации на два вида для того, чтобы мы могли сказать उभये \ оба вида дэвов — это деление на प्राप्तपदा и प्राप्यपदा. Āчāрйа приводит слова Сāӈкрьти-щрути, где смысл этого щлока излагается другими словами:

त्वं वेत्थ नापरस्ते स्वरूपं
न नित्यवाङ् नागभोगप्रियस्य ।
कुतो ब्रह्मा प्राप्तलोकाश्च देवास्तथाऽप्राप्ता जनिमन्तो यतोऽस्मात्

Только Ты себя знаешь. Даже нитйа-вāк, Лакшмӣ, не ведает [того], кому любезно тело змея (उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधीः), что говорить о Брахме и дэвах, достигших своей обители, и тех, кому еще предстоит ее достичь, ведь они рождаются.

Рождение это показатель недостаточности знания, необходимости сāдхания в отличие от нитйа-мукт — Нāрāйан̣ы и Лакшмӣ.

Тот же смысл, только словами Бхāгавата-тантры:

महिम्नः सर्वशोऽनुक्तेर्वेदाश्चासमदर्शिनः [समदर्शनाः]
तस्यापि वेदगम्यत्वात्तथैव समदर्शिनः [समदर्शनाः]

Веды – асамадарщанāх̤, поскольку они не выражают всю полноту величия Парабрахмана, но они также самадарщанāх̤, т.к. Он достижим только через них.


Бхāгавата: … वयमपि ते समासमदृशोऽङ्घ्रिसरोजसुधाम् ।
क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो …

Прабодхинӣ: सुधा यथा स्वपानेन जराद्यभावं करोति तथा हरिचरणोऽपि मनसा ध्यानादिरूपस्वपानेन जरामरणादिराहित्यरूपमोक्षं करोति

Аӈгхрисароџасудхā является объектом выражения (вактум).

Почему используется слово „судхā“? Судхā это снадобье, испив которое избавляешься от старости, болезней и т.д. Стопы Хари и есть это снадобье, испив его, т.е. приняв в себя разумом, помня о дарщане, достигают избавления как от старости, болезней, так и от смерти как таковой, т.е. достигают мокша. Поэтому судхā это амрьта.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Щрӣ-Раӈгаме


Бхāгавата-пурāн̣а 10.87.23


По мнению гауд̣ӣй Щрути-Гӣтā (раздел десятого скандха Бхāгавата) это „молитвы олицетворенных Вед“. В действительности, щлоками Щрути-Гӣты величие Нāрāйан̣ы воспевают не Веды, а Лакшмӣ, абхимāнинӣ Вед, в своих бесчисленных рӯпах, в момент срьшти, когда миры еще не проявились и соответственно нет тех, кто мог бы возносить славицы Нāрāйан̣е.

Веды это џад̣а-татва, звук, существующий в пространстве. Как и в кого Веды олицетворились, гауд̣ӣйи не уточняют.

Рассматриваемый нами щлок выражает идею, которую мы также встречаем в третьем мантре Ӣща̄ва̄сйа-упанишады. В Тāтпарье Мадхва цитирует щрути:

असुर्या नाम ते लोका अन्धेन तमसाऽवृताः ।
तांस्ते प्रेत्याभिगच्छन्ति ये के चात्महनो जनाः

Слово आत्महनः \ āтмаханах̤ \ самоубийцы есть и в нашем щлоке:

न च रमन्त्यहो असदुपासनयाऽत्महनो
यदनुशया भ्रमन्त्यभवाः कुशरीरभृतः । — 10.94.24 пāт̣ха

на ча рамантйахо асадупāсанайāтмахано
йаданущайā бхрамантйабхавāх̤ кущарӣрабхрьтах̤


न च रमन्त्यहो असदुपासनयाऽत्महनो \ асад-упāсание, т.е. ложное поклонение Вишн̣у или же поклонение кому-то как Всевышнему, которое совершают эти самоубийцы, не приводит к счастью: न च रमन्ति \ на ча раманти.

यदनुशया भ्रमन्त्यभवाः कुशरीरभृतः

यदनुशया \ анущайā — те, кто анущайа̄нам курванти, живут так.

Эти главы переводили ученики Прабхупāды. Для „анущайāх̤“ не нашлось иного перевода, нежели „постоянные и непреходящие желания“ (anuśayāḥ — whose persistent desires, 10.87.22), хотя в общедоступных словарях такого значения нет. Однако встречается значение „ненависть“ \ „двеша“, „враждебность“, в особенности древняя, глубокая и оно здесь весьма уместно. Переводчики ББТ или санскритские комментаторы, которым они следовали в своем переводе, этими значениями пренебрегли. Возможной причиной пренебрежения стала попытка связать эти две строки с двумя предыдущими, но и тут что-то по смыслу не клеилось, пришлось снова домысливать.

Те, кто совершает асад-упāсание, поклоняются Нāрāйан̣е не такому каков Он есть, ограничивая Его, а любые ограничения, которые мысленно накладываются на татво Нāрāйан̣ы, являются разновидностью двеша. Двеш — это не просто вражда или нетерпимость в духе „я не могу даже слышать имя Бога“, но и различные ограничения и рамки, в которые я помещаю Нāрāйан̣у, даже если, как мне кажется, я Ему поклоняюсь. „Асад-упāсана“ и „анущайа̄нам“ охватывают все виды двеша, в том числе религиозно-почтительный и откровенно демонический.

Живущие этим двешем (анущайāна курванти) скитаются (бхраманти). В данном случае под скитанием имеется ввиду лишение тела (अभवाः \ абхавāх̤), т.е. они лишаются рождений и скитаются неприкаянными. Ведь ощущение почвы под ногами, места принадлежности к чему-то, это тоже ощущение счастья, пусть минимального, но счастья. Находясь в вечном бестелесном состоянии (абхава̄х̤), двешины не чувствуют а̄щрайа-основы и лишены даже этого минимального счастья.


Āчāрйа Мадхва: अन्यथोपासनयाऽत्महनोऽसुर्यान्नामलोकान्नित्यनिरतिशयदुःखान्निरस्तसमस्तसुखान्प्राप्नुवन्ति

Они достигают не только ужаснейшей степени непрерывных страданий, но и состояния, в котором отсутствует малейшее счастье.

Почему अभवाः это лишение тела, а не „отсутствие“, как можно было бы перевести? Потому что у того, чего нет, не может быть страданий. अभवाः \ абхавāх̤ это कुशरीरभृत \ кущарӣрабхрьта.

Ради переживания āнанда, āтманы в мукти могут принимать любые чит- и ачит-тела, так как у них есть сварӯпа-щарӣро. Но āтмаханы, двешины, находятся в телах, которые только усугубляют их страдания — कुशरीरभृत \ кущарӣрабхрьта.

Таковы значения первых двух строк. Теперь переходим к строкам, которые в щрӣдхаровской версии приписали к следующему щлоку. И тут нам становится понятным их смысл. Йуџах̤ и мунайа (мн.ч.) это бхакты.

निभृतमोक्षहृदययोगयुजो हृदयं
मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः

нибхрьтамокшахрьдайайогайуџо хрьдайам
мунайа упāсате тадарайо апи йайух̤


Āчāрйа Мадхва: ये मुनयो हृद्ययनं भगवन्तं निभृतमोक्षहृदयेन वायुना योगेन युक्ता नियमिताः सन्त उपासते तेषामरयोऽपि तदेव तमो ययुः.

Почему здесь вдруг говорится о бхактах? Потому что не только асад-упāсаки-двешины достигают состояния вечного горя или тьмы (андха-тамаса), но также враги бхакт и йогинов, являющихся сад-упāсаками, поклоняющихся с верным знанием о Нāрāйан̣е.

Враги бхакт — бхакта-двешины, तदरयोऽपि ययुः \ тадарайо апи йайух̤ — также идут туда, т.е. туда же, куда и āтмаханы-двешины: भ्रमन्ति अभवाः कुशरीरभृत \ бхраманти абхавāх̤ кущарӣрабхрьта. Эта мысль подкрепляется прамāн̣иями из щрути – Прāн̣асам̇хиты, Бхāгаватасам̇хиты.

Итак, асад-упāсаки-двешины достигают āсурйа-лока, туда же попадают и враги бхакт.

После того, как установлен смысл, можно переходить к щлоку, часть которого у Щрӣдхары является продолжением: … स्मरणात् । स्त्रिय उरगेन्द्रभोगभूजदण्डविषक्तधियो … \ смаран̣āт стрийа урагендра-бхога-бхуџа-дан̣д̣а-вишакта-дхийо (10.87.23). Пāт̣х же Бха̄гавата начинается со слова स्मरणात् \ смаран̣āт.

Для сравнения, щрӣдх.:

निभृतमरुन्मनोऽक्षदृढयोगयुजो हृदि यन्मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः स्मरणात् ।
स्त्रिय उरगेन्द्रभोगभुजदण्डविषक्तधियो वियमपि ते समाः समदृशोऽङ्घ्रिसरोजसुधाः ॥ — Бхāгавата, 10.87.23

нибхрьта-марун-мано-’кша-дрьд̣ха-йога-йуџо хрьди йан-
мунайа упāсате тад арайа ‘пи йайух̤ смаран̣āт
стрийа урагендра-бхога-бхуџа-дан̣д̣а-вишакта-дхийо
вайам апи те самāх̤ самадрьщо ‘ӈгхри-сароџа-судхāх̤


Пāт̣х:

न च रमन्त्यहो असदुपासनयाऽत्महनो
यदनुशया भ्रमन्त्यभवाः कुशरीरभृतः ।
निभृतमोक्षहृदययोगयुजो हृदयं
मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः ॥ — Бхāгавата, 10.94.23

на ча рамантйахо асадупāсанайāтмахано
йаданущайā бхрамантйабхавāх̤ кущарӣрабхрьтах̤
нибхрьтамокшахрьдайайогайуџо хрьдайам
мунайа упāсате тадарайо апи йайух̤

स्मरणात् स्वनुराग तद्भवान्
उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधियो
वयमपि ते समासमदृशोऽङ्घ्रिसरोजसुधाम् ।
क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो
यत उदगादृषिरनुदेवगणा उभये ॥ — Бхāгавата, 10.94.24

смаран̣āт сванурāга тадбхавāн
урагендрабхогадан̣д̣авишактадхийо
вайамапи те самāсамадрьщо аӈгхрисароџасудхāм
ка иха веда ну вактумапетаџанмалайо
йата удагāдрьширанудэваган̣ā убхайе


सरोजसुधाः \ сароџасудхāх̤ Щрӣдхары отличается от सरोजसुधाम् \ сароџасудхāм пāт̣ха.

Часть пāт̣ха क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो यत उदगादृषिरनुदेवगणा उभये у Щрӣдхары перенесена в следующий стих (24). С нее он и начинается:

ка иха ну веда батāвара-џанма-лайо гра-сарам̇
йата удагāд рьшир йам ану дэва-ган̣ā убхайе

Отличие не только в концовке-начале стихов, но и в смысле. Как видим, у Щрӣдхары есть слова, которых в Бхāгавате нет. Помимо этого, в гауд̣ӣйа-щрӣдхаровском щлоке во второй половине стиха отсутствуют глаголы, хотя в пāт̣хе они есть наряду со сказуемыми. Это принципиально важно. Глагол йайух̤ относится к тем, кто идет не туда, т.е. в Брахман.

стрийа урагендра-бхога-бхуџа-дан̣д̣а-вишакта-дхийо
вайам апи те самāх̤ самадрьщо ’ӈгхри-сароџа-судхāх̤

стрийах̤ — гопи; урагендра — змей; бхога — подобным телам; бхуџа — к рукам; дан̣д̣а — подобным палкам; вишакта — привлечены; дхийах̤ — те, чьи умы; вайам апи — мы тоже; те — Твоим; самāх̤ — равные; самадрьщах̤ — испытывающие такие же экстатические эмоции; аӈгхри- сароджа — лотосных стоп; судхāх̤ — пьющие нектар.

В аӈгхри-сароџа-судхāх̤ слово „судхāх̤“ заменило слово „судхāм̇“. Аӈгхри-сароџа-судхāх̤ относится к „нам“, т.е. к гопӣ, у которых есть нектар. Отсутствие глагола делает предложение назывным или пересказом-перечислением, кто есть кто: стрийа такие-то, вайам такие-то, но это не сочетается со структурой предыдущих предложений, в которых присутствовали глаголы бхраманти (скитаются), йайух̤ (достигают), упāсате (поклоняются). Из-за отсутствия в предложении глаголов переводчики вынуждены их подставлять: „гопи удалось вкусить нектар“, „мы тоже можем вкусить нектар“. Существительные в этом щлоке позволяют лишь догадываться о глаголах, которых там нет. Вот и приходится предложение-перечисление превращать в глагольное с помощью домыслов и переводческих уловок.


Каков же смысл щлока, если убрать „стрийах̤“, первые две строки поставить туда, где они должны стоять, и добавить недостающие три строки:

स्मरणात् स्वनुराग तद्भवान्
उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधियो
वयमपि ते समासमदृशोऽङ्घ्रिसरोजसुधाम् ।
क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो
यत उदगादृषिरनुदेवगणा उभये ॥ — 10.94.24

смаран̣āт сванурāга тадбхавāн
урагендрабхогадан̣д̣авишактадхийо
вайамапи те самāсамадрьщо аӈгхрисароџасудхāм
ка иха веда ну вактумапетаџанмалайо
йата удагāдрьширанудэваган̣ā убхайе


Вместо слова स्वनुराग \ сванурāга в щрӣдхаровском стоит „стрийа“. Мадхва дает очень внятное и простое объяснение: हे स्मरणादेव स्वनुरक्त. Сванурāга — это обращение к Нāрāйан̣е: Ты Сванурāга. Анурāга означает приязнь, любовь, влечение. Слово „сванура̄га“ А̄ча̄рйа объясняет синонимом स्वनुरक्त \ свануракта. Речь идет о том, кто обладает анурāгой. Какого рода анурāг? Су=сушт̣у \ полный, беспримесный, наилучший, одним словом анурāг в высшей степени. Нāрāйан̣а – Сванурāга, обладатель сушт̣а-анурāга. По отношению к кому? Смаран̣āт — этот анурāг в Нем вызывает смаран̣ам, т.е. бхакти. Смаран̣ие \ памятование – наиболее доступная для каждого форма бхакти. С другой стороны, памятование является основой всякой бхакти, ее неотделимой составляющей. Без памятования любое коленопреклонение или āрчание, кӣртание и т.д. уже не бхакти. Поэтому здесь о бхакти говорится как о смаран̣ам.

Смаран̣а-бхакти вызывает в Нем анурāг, поэтому Его зовут Смаран̣а-Дэва-Свануракта, пишет Āчāрйа.

Далее तद्भवान्. Āчāрйа: तत्ते स्वरूपं भवानेव वेद तद्भवान् — это Ты. Ты то (тат). Мадхва показывает, что сказуемым к подлежащему бхавāн  \ भवान् является Веда \ वेद (предпоследняя строка: क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो), которого у щрӣдхарийцев разумеется нет, т.к. оно ушло в следующий стих. Тат \ तत् \ то — это сварӯпам в значении „индрийа-грахйам“. „То“ отличается от „здесь“ \ идам. Идам это џагат. А тат \ „то“ — это бхагават-сварӯпа, т.е. Нāрāйан̣а „то“, в отличие от џагата, который „это“ или „здесь“. Нāрāйан̣а недостижим для индрий.

तत्ते स्वरूपं भवानेव वेद

Только Ты себя знаешь.

Почему у Āчāрйи भवानेव वेद \ бхавāн эва веда, хотя в щлоке तद्भवान् \ тадбхавāн? Во-первых, это явствует из смысла — только Ты знаешь Себя (स्वरूपं भवानेव). Полное знание самого себя есть только у Нāрāйан̣ы, но частично Его знают и щрути, т.е. Лакшмӣ. В меньшей степени Его знает Брахмā, еще меньше дэвы и т.д. Выстраивается тāратамье. Во-вторых, есть правило, согласно которому здесь употребляется слово एव \ эва. Об этом правиле говорят комментаторы Та̄тпарья:

सर्वे शब्दाः सावधारणा… — Прабодхинӣ Щрӣ Чхалāрӣ Нāрāйан̣āчāрйи

Все эти слова имеют авадхāран̣ие — ограничение смысла до одного значения.

Эва \ только — это авадхāран̣ие. Смысл слова, после которого стоит „эва“, ограничен только одним значением этого слова и не охватывает никаких других значений. Если нет чего-то, указывающего на возможность употребления слова в разных значениях, или отсутствует расширяющий смысл контекст, например, „ади“, „апи“: „бхавāн брахмāпи веда…“ \ „Ты знаешь, а также знает Брахмā…“, то любое слово должно восприниматься, как имеющее авадхāран̣ие.

Когда говорится „бхавāн веда“, то имеется ввиду „бхавāн эва веда“ \ „только Ты себя ведаешь“, тем более, что сказанное далее этот смысл подкрепляет и на этом смысле настаивает.

Āчāрйа Мадхва: उरगेन्द्रभोगदण्डे विषक्तबुद्धेस्तेऽङ्घ्रिसरोजसुधाम्

Прабодхинӣ: उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधियो

В гауд̣ӣйско-щрӣдхаровском щлоке урагендра-бхога-бхуџа-дан̣д̣а-вишакта-дхийо вставлено слово бхуџа. Откуда оно? Возможно, размер щлока показался неправильным или слишком необычным и человек вставил это слово для выправления размера. Необычный размер щлока может навести на мысли, что в щлок закралась ошибка: лишние слова или наоборот отсутствие таковых.

Баннанџе Говиндāчāрйа в своих примечаниях к БТН отмечает необычность размера этого щлока. Но необычность размера не является признаком чего-то пропущенного или добавленного; чего-то неправильного или искаженного. Это не поэтический изъян. Возможно, именно необычность размера была причиной внесенных Щрӣдхарой изменений (или того, кто эти изменения вносил).

В Аитарейа-брāхман̣е говорится о различных видах просодий — чха̄ндасов. Существуют, в том числе, разновидности ануштубха, в которых на один или два слога меньше (30 или 31), а также на один или два слога больше (33 или 34).

В Бхāгавате встречаются необычные размеры и наш щлок тому пример. В одном из пāдов этого щлока на четыре слога меньше, чем в „классическом“ размере. Кроме того, каждая строка этого щлока имеет собственный размер. И это не признаки изъянов – что-то стерлось, недослушалось, по невниманию было опущено или забыто. Где как не в Бхāгавате встречаться удивительным и редким размерам? Возможно, в щрӣдхаровском щлоке слово „бхуџа“ было вставлено из соображений просодии.

Урагендра-бхога-бхуџа-дан̣д̣а-вишакта-дхийо, где урагендра это змей. Что может быть связано со змеем в щрӣдхаровском варианте щлока? Если речь зашла о женщинах (стрийах̤), т.е. о гопӣ, то вспоминаются поэтические образы „змеями своих рук Он обнимал гопӣ Враџа“ и т.д. Но есть и другой образ змея, который связан с Нāрāйан̣ой. Щеша — Змей Саӈкаршан̣а. Именно о нем здесь речь, если убрать лишнее слово „бхуџа“.

उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधियः

Cлово उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधीः \ урагендрабхогадан̣д̣авишактадхӣх̤ стоит в родительном падеже и является именем Нāрāйан̣ы в отличие от предложенного гауд̣ӣйами перевода „дхийах̤“ как „те, чьи умы“, т.е. „они“ во множественном числе. Он – вишактадхӣх̤ и Его вишактадхийāх̤.


Словами अङ्घ्रिसरोजसुधाम् Āчāрйа показывает Его судху, немерть-амрьту Его стоп-лотосов. Что же означает имя उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधीः?

Нāрāйан̣а испытывает особую приязнь (анурāг) к телу (भोग \ тело – भोगः शरीर) Урагендры-Щеши, которое подобно дан̣д̣е, вытянуто. Урагендра возникает в Щрути-Гӣте не просто так. Он Чха̄ндаса-Дэватā, повелитель чха̄ндасов. Он поддерживает чха̄ндасы в џагате. Нāрāйан̣а испытывает анурāг ко всем, кто Его помнит и знает. Это анурāг к бхакти. Своим разумом (धीः \ дхӣх̤) Нāрāйан̣а испытывает приязнь к телу Урагендры. Почему речь идет о теле? Потому что Нāрāйан̣а возлежит на Щеше. Тело Нāрāйан̣ы и Его сознание (дхӣх̤) это единая сварӯпа-сущность. Телом возлежа на теле Урагендры, соприкасаясь своим сознанием с сознанием Щеши, сознанием с телом Щеши, своим телом с сознанием Щеши — таково соприкосновение (сактих̤) Нāрāйан̣ы и Щеши. Эти смыслы резонируют в имени Нāрāйан̣ы उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधीः \ урагендрабхогадан̣д̣авишактадхӣх̤. И это имя стоит в родительном падеже.



продолжение будет


vilasatu: (Default)
॥श्रीः॥


Чаитанйа в Щрӣ-Раӈгаме


Бхāгавата-пурāн̣а 10.87.23


Анализ паломничества Чаитанйи в Щрӣ-Раӈгам был бы неполным без упоминания стиха ЧЧ, Мадхйа 9.123, который является цитатой из Щрути-Гӣты Бхāгавата-пурāн̣ия 10.87.23. Этот стих Чаитанйа использует как подтверждение превосходства гопӣ над Лакшмӣ.

Цитируемый в ЧЧ щлок версии Щрӣдхары Свāмина не совпадает с па̄т̣хом Бхāгавата. Изменение щлока привело к искажению смысла. Именно щрӣдхаровскую версию использовали патриархи гауд̣ӣанства в своих комментариях. Ей же пользуются последователи Чаитанйи и в наше время.

निभृतमरुन्मनोऽक्षदृढयोगयुजो हृदि यन्मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः स्मरणात् ।
स्त्रिय उरगेन्द्रभोगभुजदण्डविषक्तधियो वियमपि ते समाः समदृशोऽङ्घ्रिसरोजसुधाः ॥ — 10.87.23 (Щрӣдх.)

нибхрьта-марун-мано-’кша-дрьд̣ха-йога-йуџо хрьди йан-
мунайа упāсате тад арайа ‘пи йайух̤ смаран̣āт
стрийа урагендра-бхога-бхуџа-дан̣д̣а-вишакта-дхийо
вайам апи те самāх̤ самадрьщо ‘ӈгхри-сароџа-судхāх̤


Пāт̣х:

न च रमन्त्यहो असदुपासनयाऽऽत्महनो
यदनुशया भ्रमन्त्यभवाः कुशरीरभृतः ।
निभृतमोक्षहृदययोगयुजो हृदयं
मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः ॥ — Бхāгавата, 10.94.23

на ча рамантйахо асадупāсанайāтмахано
йаданущайā бхрамантйабхавāх̤ кущарӣрабхрьтах̤
нибхрьтамокшахрьдайайогайуџо хрьдайам
мунайа упāсате тадарайо апи йайух̤

स्मरणात् स्वनुराग तद्भवान्
उरगेन्द्रभोगदण्डविषक्तधियो
वयमपि ते समासमदृशोऽङ्घ्रिसरोजसुधाम् ।
क इह वेद नु वक्तुमपेतजन्मलयो
यत उदगादृषिरनुदेवगणा उभये ॥ — Бхāгавата, 10.94.24

смаран̣āт сванурāга тадбхавāн
урагендрабхогадан̣д̣авишактадхийо
вайамапи те самāсамадрьщо аӈгхрисароџасудхāм
ка иха веда ну вактумапетаџанмалайо
йата удагāдрьширанудэваган̣ā убхайе


Перед нами два щлока, которые отличаются нумерацией, синтаксисом и, наконец, смыслом. Одни слова похожи, другие определенно вставлены, ибо отсутствуют в па̄т̣хе. Например, слово हृदयं \ хрьдайам изменено на हृदि \ хрьди. Слово „стрийа“, которое судя по всему для гауд̣ӣй является ключевым, в гопӣческом понимании смысла щлока, здесь вставлено, вероятно, по причине непонимания истинного смысла щлока. Имеются и другие расхождения подобного рода.

Раздел Щрути-Гӣтā сложен для понимания, щлоки глубокомысленны, их размер необычен, смысл неочевиден. Поэтому комментарий Мадхвāчāрйи к Щрути-Гӣте настолько подробен: каждый щлок Āчāрйа объясняет пословно, демонстрирует взаимосвязь щлоков, выстраивая смысловой порядок, подводя к единственно верному смыслу.

Для того, чтобы понять, из чего был слеплен щлок в щрӣдхаровской версии, следует обратиться к двум щлокам пāт̣ха — этому и предыдущему.

Щрӣдхаровская версия щлока – это комбинация двух строк предыдущего щлока и двух строк следующего. Она начинается со слов:

निभृतमरुन्मनोऽक्षदृढयोगयुजो हृदि यन्मुनय
उपासते तदरयोऽपि ययुः स्मरणात् ।

нибхрьта-марун-мано-’кша-дрьд̣ха-йога-йуџо хрьди йан-
мунайа упāсате тад арайа ‘пи йайух̤ смаран̣āт


В действительности это первая строка второй части щлока пāт̣ха:

निभृतमोक्षहृदययोगयुजो हृदयं
मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः

нибхрьтамокшахрьдайайогайуџо хрьдайам
мунайа упāсате тадарайо апи йайух̤

Если оторвать вторую половину от первой, то вторая должна заканчиваться на слове йайух̤ (отправляются, достигают), но тогда непонятно, куда „они отправляются“ и чего „достигают“. Даже если добавить „смаран̣āт“, с которого в пāт̣хе начинается следующий щлок, все равно остается неясным, чего же именно достигают эти तदरयः \ тадарайах̤ \ враги, того или Его?

अपि \ апи \ также — означает, что они достигают чего-то того же, но в силу разрыва щлока на две части, как в случае ЧЧ, Мадхйа 9.123, получается मुनय उपासते \ мунайа упāсате \ муни поклоняются, а अरयाः \ арайāх̤ \ враги также достигают.

Непонятно, чего достигают, куда идут. Упāсате означает „поклоняются“ (мн.ч.), а апи йайух̤ – „также достигают“ или „приходят“. Почему поклоняются и приходят через „также“? По всей вероятности переводчик не понял, с какой целью тут употреблено слово „также“ и домыслил (цитата из русского перевода, изд-во ББТ):

«Великие мудрецы укрощают ум и чувства, занимаясь мистической йогой и управляя дыханием. С помощью мистической йоги они обретают способность видеть в своем сердце Сверхдушу…»

„Сверхдуша“ — это уже доктринальное дополнение, которого в пāт̣хе нет. Гауд̣ӣй, читающий этот перевод, уже должен знать, что именно „они“ там в своем сердце видят.

Дальше в переводе идет полный абсурд, даже с точки зрения гауд̣ӣйа-сиддхāнта:

«…обретают способность видеть в своем сердце Сверхдушу и в конце концов входят в безличный Брахман…»

Дело в том, что по гауд̣ӣйским представлениям йоги достигают слияния с Брахманом или чего-то в этом духе, а џњāнины – единства с так называемым безличным Брахманом. Но йоги, о которых в этом щлоке идет речь, видят в своем сердце Сверхдушу, а затем входят в безличный Брахман, хотя в безличный Брахман входят только те, кого гауд̣ӣйи называют џњāнинами.

Из этого следует, согласно доктрине гауд̣ӣй, что йоги стремятся к одной цели и достигают ее, а согласно этому щлоку щрӣдхаровской версии Бха̄гавата йоги у гауд̣ӣй стремятся уже к другой цели и ее же достигают. Нестыковка. Почему так? Возможно, потому что надо куда-то определить врагов (Крьшн̣ы), но враги не достигают Парамāтмана (Сверхдушу). Такого сиддхāнта в щāстрах нет. И коль скоро враги Крьшн̣ы „тоже“ чего-то достигают, то логично предположить, что это Брахман, ибо ни о чем другом в контексте речи не идет. В щлоке, однако, не указано, чего конкретно враги достигают.

Глагол „йайух̤“ \ „идут, достигают“ не сопровождается своим дополнением, т.е. тем, чего именно достигают. Если достижение все того же безличного Брахмана, то „также достигают“ означает, что они должны достичь того же, что и йоги! Выбор у переводчика невелик: либо 1. Он должен изменить направление пути йогов с достижения Сверхдуши (каивалйа и др. гауд̣ӣйские идеи) на попадание в Брахман, либо 2. Он должен направить дрезину, на которой едут враги Крьшн̣ы, в Сверхдушу вместо безличного Брахмана. Естественно врагам туда путь заказан, значит на дрезине поедут йоги и смысл щлока становится таким, что все, о ком идет речь, попадают в одно и то же место, хотя по гауд̣ӣйскому сиддхāнту они должны попадать в разные (у одних брахмāлайа или нирвищеша-брахмāлайах̤, у других что-то в духе каивалйа). Так или иначе, они должны достичь чего-то, чего они, по представлениям гауд̣ӣй, достигают, но в щлоке не написано ни про йогинов, ни про врагов, и переводчику остается домысливать. Такой вариант домысливания все равно противоречит гауд̣ӣйа-сиддхāнту: йогины видят в своем сердце Сверхдушу, а потом входят в безличный Брахман, «…хотя того же положения благодаря памятованию о Верховном Господе достигают Его враги». Вот это „благодаря памятованию“ (смаран̣āт) сюда привлечено из следующего щлока, ибо чего еще можно достичь благодаря памятованию? В седьмом скандхе говорится, что они достигают того же, что и бхакты, но это опять же в гауд̣ӣйской расплывчатой интерпретации этих щлоков.

Подобного рода непонятки, кто и чего достигает, домыслы, вставки общеизвестных для гауд̣ӣй, аксиоматических, но на самом деле недоказанных вещей, жонглирование словами и пр., все это возникает из-за того, что отсутствует первая половина щлока:

न च रमन्त्यहो असदुपासनयाऽऽत्महनो
यदनुशया भ्रमन्त्यभवाः कुशरीरभृतः । — 10.94.24 пāт̣ха

на ча рамантйахо асадупāсанайāтмахано
йаданущайā бхрамантйабхавāх̤ кущарӣрабхрьтах̤

Если рассматривать эти строки как первую часть щлока, продолжением которого являются слова निभृतमोक्षहृदययोगयुजो हृदयं मुनय उपासते तदरयोऽपि ययुः \ нибхрьтамокшахрьдайайогайуџо хрьдайам мунайа упāсате тадарайо апи йайух̤, то все встает на свои места, не надо ничего домысливать и придумывать.



продолжение будет


vilasatu: (Default)

॥श्रीः॥


Чаитанйа в Щрӣ-Раӈгаме


Лакшмӣ = гопӣ


В 9.153-154 Чаитанйа и Бхат̣т̣а опровергают все сказанное ими ранее. Во второй части стиха 9.153 гопӣ отождествляются с Лакшмӣ: «гопӣ-лакшмӣ-бхеда нāхи хайа эка-рӯпа \ нет разницы между гопӣ и Лакшмӣ, ибо они единорӯпны».

Уравнение неизбежно, если не понимать Лакшмӣ-татво. Вкратце: Лакшмӣ не испытывает страданий, как другие џӣвы. Лакшмӣ отлична от всех без исключения чит-āтманов. Для всего сущего, состоящего из чит и ачит, Лакшмӣ и Нāрāйан̣а отец и мать (पितरौ \ питарау). Они пара (गृहस्थः \ грьхастхах̤), потому что у Него есть любовь к Раме̄ [Лакшмӣ] – рамā-пран̣айа:

चिदचिद्भेदमखिलं विधायाऽधाय भुञ्जते
अव्याकृतगृहस्थाय रमाप्रणयिने नमः — Татвасаӈкхйāние (3)

अचेतना चेतनेति द्विविधा प्रकृतिर्मता … पिता विष्णुः स जगतो माता श्रीर्या त्वचेतना… — цитата, приведенная Мадхвой в Гӣта̄-та̄тпарье, 7.4.

Союз Лакшмӣ и На̄ра̄йан̣ы вечен, безначален, бесконечен. Он беспределен – авйа̄крьта. Там, где На̄ра̄йан̣а, там и Лакшмӣ, они неразлучны. Взаимное влечение мужчины и женщины — основа союза людей. Мужчина чувствует притяжение к женщине. Женщина – притяжение к мужчине. Однако между Лакшмӣ и Нāрāйан̣ой все иначе. Лакшмӣ безусловно чувствует притяжение к На̄ра̄йан̣е, но она не притягивает Нāрāйан̣у. Почему же тогда говорится: рамā-пран̣айин \ возлюбленный Рамы̄ и любящий Рамӯ? Пран̣айа — это स्नेह \ снеха (очарование, приязнь, симпатия). Однако Рама̄ привлекает Бхагава̄на не потому, что она идеальная женщина. Он испытывает приязнь к тем, у кого есть знание. В Раме̄ знание присутствует в бесконечной степени больше, чем в любом представителе мира чит. Поэтому снеха Бхагавāна к Лакшмӣ превосходит влечение к кому бы то ни было другому, включая гопӣ. Бхакти невозможна без знания. Бхакта является џњāнином. Говоря о знании, речь, разумеется, идет о знании Бхагават-татва. Говоря о Нāрāйан̣е, мы говорим о свайам Бхагавāне, которого также называют Крьшн̣а.

Гопӣ не участвуют в творении миров, как Лакшмӣ (Брахма-сӯтры, 1.4.24-28). Лакшмӣ может воплотиться в сам̇сāре по своему желанию (Брахма-сӯтры, 3.3.40-42). Лакшмӣ – нитйа-муктā (Брахма-сӯтры, 4.2.7-14). В Гӣте (13.27, 13.30) мы находим другие указания на высшее татво Лакшмӣ. Āчāрйа Мадхва говорит, что в этом щлоке под словом „кшетра“ подразумевается Лакшмӣ: अव्यक्तं च महद्ब्रह्म, „क्षेत्रक्षेत्रज्ञसंयोगात्“ इत्यत्र क्षेत्रं श्रीः, и приводит в подтверждение прамāн̣ие: „मम योनिर्महसह्म तस्मिन् गर्भं ददाम्यहम्“. В Гӣте мы встречаем и другие стихи, касающиеся Лакшмӣ-татва.

В Пуруша-сӯкте Лакшмӣ это Бху-Дэвӣ. Она – абхимāни-дэватā Џад̣а-пракрьти и Вед. Лакшмӣ – акшара-татво, ее тело вечно неразрушимо. Гӣтā 15.18: यस्मात्क्षरमतीतोऽहमक्षरादपि चोत्तमः । अतोऽस्मि लोके वेदे च प्रथितः पुरुषोत्तमः \ Я превосхожу даже Акшара-татво.

Прамāн̣ий о верховенстве Лакшмӣ-Дэвӣ над гопӣ и всем сущим великое множество. По просьбе сомневающихся они могут быть представлены отдельно.


О Лакшмӣ:

http://vilasatu.livejournal.com/28415.html
http://vilasatu.livejournal.com/28744.html
http://vilasatu.livejournal.com/29107.html



Лакшмӣ и танец рāса
или
Чаитанйа-бхāгавата vs. Чаитанйа-чаритāмрьта


В ЧЧ, Мадхйа 9.120, 122 и 124, утверждается, что Лакшмӣ не участвовала в танце рāса Враџа-лӣлы:

рāса нā пāила лакшмӣ, щāстре ихā щуни \ однако ей [Лакшмӣ] так и не удалось принять участие в танце раса — ЧЧ, Мадхйа 9.120 (орфография Исккон)

лакшмӣ кене нā пāила, ихāра ки кāран̣а \ почему богиня процветания, Лакшми, не смогла войти в танец раса — ЧЧ, Мадхйа 9.122

щрути пāйа, лакшмӣ нā пāйа, итхе ки кāран̣а \ почему богине процветания не удалось войти в танец раса — ЧЧ, Мадхйа 9.124 (перевод Исккон).


Однако «Чаитанйа-бхāгавата» (Мадхйа-кханда, гл. 18) повествует об участии Чаитанйи и его друзей в театральной постановке Враџа-лӣлы и танца рāса. Чаитанйа играл роль Лакшмӣ, наряжаясь в ее платье и танцуя:

лакшмӣ веще анка-нрьтйа кариба т̣хāкура
сакала ваишн̣ава-раӈга бāд̣ила прачура
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.20

āи чалилена ниџа бадхура сахите
лакшмӣрӯпе нрьтйа бад̣а адбхута дэкхите
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.29

āре āре бхāи саба хао сāбадхāна
нāчиба лакшмӣра веще џагатера прāн̣а
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.41

лакшмӣ веще нрьтйа āџи кариба āпане
премабхакти лӯт̣и āџи лао сāбадхāне
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.47

прабху āџи нāчибена дхари лакшмӣвеща
атаэва э сабхāйа āмāра правеща
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.60


Иначе говоря, на страницах ЧЧ Чаитанйа утверждает прямо противоположное тому, что он говорит на страницах «Чаитанйа-бхāгаваты». Произведения противоречат друг другу. Если допустить, что вымыслом является сюжет ЧЧ, то возникает причина считать содержание беседы Чаитанйи и В. Бхат̣т̣ы выдуманным, что в свою очередь ставит под сомнение и опровержение Рāмāнуџа-сампрадāйа в лице В. Бхат̣т̣ы, равно как и очередную победу Чаитанйи.

Крьшн̣адāс неоднократно уподобляет Врьндāвана Дāса Ведавйāсе (ЧЧ, Āди 8.34; 13.48 и др.). Если это так, то мы должны допустить, что и сам Ведавйāса обманщик.

Более того, Крьшн̣адāс утверждает, что слушание ЧБ приносит благо (ЧЧ, Āди 8.35). Но если допустить, что ЧБ описывает нереальные события, какое же благо может быть от такой книги?

Крьшн̣адāс утверждает, что устами Врьндāвана Дāса говорит сам Чаитанйа (ЧЧ, Āди 8.39): „врьндāвана-дāса-мукхе вактā щрӣ-чаитанйа“. Если ЧБ описывает фантазии автора, то мы можем допустить, что и сам Чаитанйа выдуманный персонаж или ему приписывают события и поступки, которых он не совершал, а это влечет за собой скептическое отношение к догмам культа Чаитанйи, которых Чаитанйа не провозглашал. К слову, многие из этих догм все равно не подтверждаются и не провозглашаются Ведами и сат-āгамами.

Крьшн̣адāс заявляет, что ЧБ спасает от сам̇сāра: „аичхе грантха кари’ теӈхо тāрилā сам̇сāра“ (ЧЧ, Āди 8.40). Если допустить, что ЧБ полна противоречий и повествует о фиктивных событиях, то как же может быть спасением такая книга?

Противоречие между ЧБ и ЧЧ столь очевидное и обличающее, что игнорировать его просто нельзя. Либо кто-то из авторов обманывает читателей, либо сам Чаитанйа. Таков неутешительный вердикт для всех адептов культа Чаитанйи.

Из комментария А. Ч. Свāмӣ Прабхупāды (ЧЧ, Āди 8.39):

«Трансцендентное произведение, даже если оно написано далеким от совершенства языком, но автор его преданный, достойно признания, тогда как так называемые духовные книги, написанные каким-нибудь мирским ученым, даже если они совершенны по форме, бесполезны. Секрет произведения, написанного преданным, заключается в том, что, когда он пишет об играх Господа, Сам Господь помогает ему: преданный не пишет в одиночку. В «Бхагавад-гите» (10.10) по этому поводу говорится: дадāми буддхи-йогам̇ там̇ йена мāм упайāнти те. Поскольку, создавая литературные произведения, преданный служит Господу, Господь изнутри дает ему столько разума, что преданный чувствует себя так, как будто он сидит рядом с Господом и в Его обществе пишет свою книгу. Кришнадас Кавираджа Госвами подтверждает, что все написанное Вриндаваном дасом Тхакуром было поведано ему Самим Господом Чайтаньей Махапрабху, а он лишь повторял услышанное».

Факт противоречия одного произведения другому указывает на то, что как минимум одно из них не является богооткровенным, трансцендентным, достойным признания, духовным. Господь не давал автору разума изнутри. Автор не получал указания свыше, как и что писать, иначе откуда такие существенные расхождения? Бог гауд̣ӣй запутался в собственных лӣлāх? Если уже один подобный факт способен перечеркнуть состоятельность культа, то что говорить о противоречивости всего культа и многочисленных фактах обмана, которые мы доселе вскрыли?

Отсутствие Лакшмӣ в танце рāса было главной темой победы Чаитанйи над рāмāнуџинами в лице В. Бхат̣т̣ы.

О противоречивости литературы гауд̣ӣй см. эссе Джагадананды «The dāna-līlā play in Chandrasekhara's house».


Обращают на себя внимание еще два противоречивых утверждения Врьндāвана Дāса:

Брахмā, Вишн̣у, Махещваре томāра махимā
Балите нā пāре, анйе кебā дибе сӣмā
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.169.

Брахмā, Вишн̣у и Махещвара не способны описать твое величие, куда уж кому-то иному охватить твои пределы.

Комментарий А. Ч. Свāмӣ Прабхупāды: «Ты богиня бесчисленных вселенных. Под влиянием твоей энергии, религиозные принципы йуг защищены. Три главных божества творения, поддержания и разрушения космического проявления неспособны воспеть твою славу. Как же могут те, кто подчинен им достигнуть предела твоей славы?»

В этом стихе Врьндāван Дāс, прославляя Лакшмӣ, уравнивает Вишн̣у с Брахмой и Щивой. Но уже в следующем стихе Вишн̣у превозносит:

џагат сварӯпā туми, туми сарвва-щакти
туми щраддхā, дайā, лаџџā, туми вишн̣у-бхакти
— ЧБ, Мадхйа-кханда, 18.170.

Ты самость мира. Все щакти в твоей власти. Ты щраддхā, сострадание и скромность. Ты Вишн̣у-бхакти.


Автор называет диалог Чаитанйи и Бхат̣т̣ы дружеской беседой, но уже в ЧЧ, Мадхйа 9.151, без видимых причин называет Бхат̣т̣у гордецом, и, оказывается, Чаитанйа, в том числе, усмирял его гордость. После прочтения сюжета о пребывании Чаитанйи в Щрӣ-Раӈгаме ну никак не складывается впечатления, что простой брāхман̣ Бхат̣т̣а, искренно поклоняющийся Лакшмӣ-Нāрāйан̣е, на самом деле является гордецом. По крайней мере его слова и манера поведения никоим образом не выдают этого. Для чего потребовалось автору ЧЧ выставить Бхат̣т̣у гордецом на пустом месте? О манерах же Чаитанйи и его поведении с оппонентами мы писали в предыдущей части цикла.


продолжение будет


vilasatu: (Default)

॥श्रीः॥


К вопросу о Гауд̣ӣйа-парампаре


Чаитанйа-парампаре были посвящены две статьи:

http://vilasatu.livejournal.com/89444.html
http://vilasatu.livejournal.com/4481.html

Недавно открылся еще один факт, опровергающий принадлежность Чаитанйа-парампары к преемственности Мадӿвы, как об этом заявил в восемнадцатом веке Баладева Видйāбӿӯшан̣а.

Прежде всего следует отметить, что не все гауд̣ӣйи признают связь Чаитанйа-сампрадāйа с парампарой Мадӿва̄ча̄рйи. Сторонниками связи, не считая самого Баладева, были Бӿактивинод и Бӿактисиддӿāнта Сарасватӣ, а в последствии и «Международное Общество Сознания Кришны». Традиционные же гауд̣ӣйи эту связь отрицают.

Далеко ходить не надо, сам Чаитанйа эту связь отрицает. В споре с ваишн̣авами Уд̣упи Чаитанйа и автор ЧЧ называют оппонента термином, которым мāдӿваиты называют друг друга — «таттвавāдӣ-āчāрйа». Само использование Чаитанйей и ЧЧ этого термина подтверждает дистанцию между учением Мадӿвы и идеями Чаитанйи. Более того, Чаитанйа дважды говорит «твой сампрадāй» во время встречи с ваишн̣авами Уд̣упи (ЧЧ, Мадӿйа 9.276-277).

Кроме того, путешествуя, Чаитанйа посетил два места: Курма-кшетру и Сим̇хачалам. В контексте обсуждаемой темы оба имеют важное значение, т.к. связаны с Нарахари Тӣртӿой, которого гауд̣ӣйи считают предшествующим āчāрйей Чаитанйа-парампары. Его вклад и участие в жизни храмов Сим̇хачала и Курма-Кшетра хорошо задокументированы. Он не только учил ваишн̣ава-дӿарму Мадӿвы, но и был правителем одной из провинций. К. Паниграхи отмечает: «Благодаря его долгому проживанию в Ориссе, ваишн̣авизм в этой стране получил широкое распространение» («История Ориссы», с. 173). Чаитанйа, как видно, понятия не имел об исторической связи этих двух храмов с его собственной парампарой или сам Крьшн̣адāс об этом ничего не знал.

О Чаитанйа-сампрадāйе, как преемственности, восходящей к Мадӿве, говорят по сути только три источника: «Гаура-ганноддеща-дӣпикā» Карн̣апура (1576 г.); «Прамейа-ратнāвалӣ» Баладевы (конец 18 в.) и некто Гопāла Гуру Госвāмӣ (примерно того же времени, что и сочинение Карн̣апура).
В одной из своих ранних работ «Чаитанйа-чарита-махāкавйе» Карн̣апур не упоминает какую-либо связь с преемственностью Мадӿвы.

Предлагая парампару, ее «создатель» вероятно Баладева просчитался. Почему именно Баладева? Потому что с полной уверенностью мы не можем сказать, что сам Карн̣апур писал о парампаре. Кроме того, до Баладевы, вопрос о парампаре не возникал. Просто в шестнадцатом веке не было нужды причислять себя к какой-то школе или сампрадāйу. Эта тема возникла лишь спустя два столетия, когда Баладева взялся защищать культ Чаитанйи.

Можно сказать, что именно Баладева создал номинальную преемственность и с этого момента она стала называться «Брахмā-Мāдӿва-Гауд̣ӣйа-сампрадāйа». Это не был ведāнтовый спор между двумя дарщанами, мы не встречаем щāстровые дебаты между сектой ра̄ма̄нандинов и сектой последователей Чаитанйи. По большому счету Чаитанйа-сампрадāй не соответствует ваидика-дӿарму, по крайней мере во многом не соответствует (Голока, Рāдӿā и пр.)


Теперь немного математики.


LJ


Нас интересует сцепка, период времени, когда культ Чаитанйи соприкоснулся с сампрадāйем Мадӿвы (разумеется, речь идет исключительно о версии Баладевы или того, кто создавал парампару гауд̣ӣй от Мадӿвы).

Этим звеном является Вйāсатӣртӿа (1478-1539). Саннйāс он принял в 16 лет, главой мат̣ӿа стал примерно в 1478 г.

Следующий за ним Лакшмӣпати — личность неизвестная. Сами гауд̣ӣйи о нем ничего не знают. Никаких достоверных сведений о нем нет. Существуют лишь противоречивые утверждения, да и те без каких-либо серьезных оснований:

«Лакшмипати Тиртха, также известный как Ананда Тӣртха, был тринадцатым гуру в цепи ученической преемственности идущей от Мадхвы. В «Бхакти-ратнакаре» говорится, что Нитьянанда был его учеником, тогда как в «Прамея-ратнавали» утверждается, что духовным учителем Нитьянанды был Мадхавендра Пури» — гауд̣ӣйская статья из Википедии.

В Мāдӿва-парампаре этого человека нет, он не фигурирует в списках ма̄дӿва-мат̣ӿов. Более того, нет никаких свидетельств, что у Вйāсатӣртӿи был ученик по имени Лакшмӣпати, который тем более попал в парампару.

Следующий — Мāдӿавендра Пурӣ. Годы его жизни неизвестны, предположительно это период 1420-1490 гг. Саннйāс принял в старости (ЧБӿā. 3.3). Умер, когда Чаитанйа был ребенком (ЧЧ). ЧБӿā. называет его āди-сӯтрадӿāра бӿакти-раса в Бенгале. Именно поэтому в «Гаура-ганноддеща-дӣпике» стоит: «…Мāдӿавендра Пурӣ был учеником Лакшмӣпати, он и основал эту религию». «Эта религия» не пересекается с ваишн̣ава-дӿармом Мадӿвы ни в преемственности, ни в учении.

Ӣщвара Пурӣ, ученик Мāдӿавендры, стал дӣкшā-гуру Чаитанйи. Сам Чаитанйа жил в период 1485/86-1533/34 гг.

Итого: Вйāсатӣртӿа-Лакшмӣпати-Мāдӿавендра-Ӣщвара-Чаитанйа. Все ли в этой преемственности складно? О том, что парампарā подделка, говорит простая математическая нестыковка, которую по всей видимости не учел Баладева или тот, кто парампару предложил.

Вйа̄сатӣртӿа и Чаитанйа — современники, тем не менее между ними еще три человека. Три человека это три жизни. Один прожил около семидесяти лет. Другие, допустим, прожили в среднем 40-60 лет.


Zeitstrahl


Это означает, что между Вйāсатӣртӿой и Чаитанйей должно лежать примерно 150 лет разницы, но они родились практически в одно время (разница в 25 лет), и это делает просто физически невозможной парампару, предложенную Баладевой и так активно поддержанную Бӿактивинодом, Б. Сарасватӣ и Международным Обществом Сознания Кришны.


Приложение:

Одну из ветвей Мāдӿва-парампары (Уттаради-ма̣тӿ) гауд̣ӣйи ошибочно считают официальной и единственной преемственностью Татвавāда-сампрадāйа, а четырех учеников Мадӿвы (Падманāбӿу, Нарахари, Мāдӿаву, Акшобӿйу) последовательными звеньями преемственности, а не одномоментными учениками Āчāрйи. Достаточно взглянуть на годы их жизни и становится понятным, что модель последовательности (один за другим) здесь отсутствует. Уттаради-мат̣ӿ в свое время разделился на три ветви, одной из которых стал Вйāсарāџа-мат̣ӿ (мат̣ӿ Вйāсатӣртӿи — № 11, левый столбец), и все они, как и другие мат̣ӿи, являются Татвавāда-сампрадāйем с разветвленной парампарой.
М парампара УМ БНК 208 с_2
продолжение будет


Profile

vilasatu: (Default)
vilasatu

March 2017

S M T W T F S
   1234
5 67891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 08:49 am
Powered by Dreamwidth Studios